Войдя в зал, ученики сказали своему учителю:
— Кушанье скоро будет готово. Вы об этом хотели спросить У нас?
— Нет,— отвечал Стоань-цзан,— совсем не об этом. Здесь в монастыре растет дерево жизни, плоды его похожи на новорожденного младенца. Так вот, кто из вас украл и съел эти плоды?
— Я и в глаза их не видел,— отвечал Чжу Ба-цзе.
— Вот кто это сделал,— крикнул тут Цин-фын. — И еще смеется!
— меня от рождения улыбка на лице,— крикнул Сунь у-кун. — И потом, я не видел никаких ваших плодов, почему же мне не смеяться?
— Ты не сердись,- сказал Сюань-цзан. — Нам, людям монашеского звания, не пристало ругаться и есть то, что нам не положено. Если вы виновны, принесите извинение. Зачем же отпираться?
Выслушав учителя, Сунь У-кун решил, что тот вполне прав и надо сказать всю правду.
— Учитель, — сказал он. — Я не виноват. Чжу Ба-цзе узнал, что послушники за перегородкой едят плоды жизни. Ему стать этот плод. Я достал три штуки и каждый из нас съел по одному плоду. А раз съели, так о чем теперь говорить:
— Ну, не разбойник ли этот монах! — крикнул Мин-ое.- Ведь он выкрал целых четыре плода!
— О милосердный Будда! Как же так? Выкрали четыре, а у нас оказалось только три. Видимо, один плод Сунь У-кун спрятал для себя,— ворчал Дурень.
Узнав, что плоды жизни действительно украдены, послушники еще больше разозлились. Все это привело в ярость Великого Мудреца. Он заскрежетал зубами и, вытаращив свои огненные глаза, метавшие молнии, принялся вращать посохом. Едва сдерживая гнев, он пробормотал:
— Как нагло ведут себя эти послушники! Уж лучше бы отколотили нас. А то завели какую-то канитель. С какой стати мы должны терпеть это? Ну, погодите, разделаюсь я с вами, не придется вам больше кушать этих плодов.
С этими словами он выдернул у себя с загривка волосок и, дунув на него, крикнул:
- Изменись!
В тот же миг волосок превратился в точную копию Сунь У-куна, которого он усадил рядом с Танским монахом и вместе с Чжу Ба-цзе и Ша-сэном оставил выслушивать ругань послушников. А из самого Сунь У-куна в это время вылетел дух, который, вскочив на облако, поплыл прямо в сад. Здесь он постучал своим посохом и, призвав магическую силу, способную сдвигать горы и хребты, свалил дерево жизни. Увы! от дерева полетели лишь ветки, и оно свалилось, обнажив корни. Даосы лишились волшебных плодов, продлевающих жизнь.
Свалив дерево, Великий Мудрец стал искать плоды, однако ничего не нашел. А дело в том, что они, как вы уже знаете, от соприкосновения с металлом падали вниз. А так как посох Сунь У-куна имел с обоих концов золотые ободки и был сделан из железа, то плоды тут же попадали вниз и ушли в землю. Вот поэтому-то на дереве не осталось ни одного плода.
— Отлично! — воскликнул Сунь У-кун. — Теперь мы квиты!
Он вернулся в зал, водворил на место выдернутый волосок и принял свой обычный вид. Однако для простых смертных, находившихся в зале, все его действия остались незамеченными.
Но вернемся к послушникам. Наругавшись вдосталь, Цинфын сказал:
— Эти монахи терпеливы, словно курицы, и совершенно спокойно выносят оскорбления. Сколько мы ругали их, а они и словом не обмолвились. Возможно, что не они выкрали плоды жизни. Мы могли неверно сосчитать: ветви на верхушке дерева очень густые. Не будем больше зря бранить их, пойдем-ка посмотрим еще раз как следует.
— Ты прав, пожалуй,— согласился Мин-юе.
И они снова отправились в сад. Дерево жизни лежало на земле со сломанными ветвями и изуродованным стволом. У Цин-фына от испуга отнялись ноги, и он рухнул на землю, а Мин-юе почувствовал слабость во всем теле и задрожал как осиновый лист.
У послушников в голове все помутилось, и, лежа в пыли, они причитали.
— Что ж теперь делать! Что делать! Ведь они уничтожили драгоценность монастыря Учжуангуань и лишили потомство наших бессмертных плодов! Что мы скажем учителю, когда он вернется?
— Вот что, брат, — сказал наконец Мин-юе. — Перестань кричать. Давай-ка лучше приведем себя в порядок и постараемся не вспугнуть монахов. Все это, конечно, дело рук волосатого монаха с лицом Бога грома. Это он своим волшебством погубил нашу драгоценность. Если мы станем с ними ссориться, они, конечно, будут от всего отказываться и в конце концов начнут с нами драку. А разве можем мы двое справиться с четырьмя? Поэтому не надо пока их раздражать, скажем, что мы ошиблись - плоды все на месте, и извинимся перед ними. Когда же они примутся за еду, мы добавим им закуски. Как только каждый из них возьмет в руки чашку, мы сразу же захлопнем все ворота, повесим замки и не выпустим монахов отсюда. Вернется учитель, пусть сам все рассудит. Этот монах его старинный друг. Может быть, наш учитель окажется настолько гуманным, что простит его. Если же он захочет наказать их, разбойники будут в наших руках, и мы хоть таким путем искупим свою вину.
— Вот это правильно!—подтвердил, выслушав его, Цин-фын.
Кое-как собравшись с духом и стараясь придать своему лицу радостное выражение, они пришли в зал и, низко кланяясь монаху, промолвили: • — Вы уж не сердитесь на нас, почтенный отец, за нашу грубость.
— Что вы хотите этим сказать? — спросил Сюань-цзан.
— Плоды, оказывается, все на месте,— сказал Цин-фын.— Листва на верхушке очень густая, и мы не могли правильно сосчитать плодов. А вот сейчас пошли проверили, и все оказалось на месте.
Тут Чжу Ба-цзе с негодованием сказал:
— Вы так молоды, что даже не умеете вести себя! Начали ругаться и понапрасну обвинили нас. Это недостойно человека!
Один только Сунь У-кун все понимал и думал про себя:
«Врете, друзья, врете! Плодов жизни больше нет! Не иначе, как вы пустились на хитрость, чтобы выйти сухими из воды». . — Ну, в таком случае накрывайте на стол, — сказал Соаньцзан.— Подкрепимся и в путь.
Чжу Ба-цзе пошел на кухню за едой, а Ша-сэн поставил стол и стулья. Послушники поспешили принести закуски. Тутбыли маринованные тыквы, баклажаны, соленья, редька, маринованные бобы, семена лотоса, сельдерей — в общем, семь тарелок. Кроме того, был подан чайник с прекрасным ароматным чаем и две чайных чашки.Словом, послушники старались, как могли, угодить гостям. И вот, как только Сюань-цзан и его ученики взяли в руки чашки с едой, послушники с шумом захлопнули ворота и закрыли их на замок с двумя пружинами.
— Эй вы послушники, - сказал засмеявшись Чжу Бацзе. — Что вы делаете? Какие-то чудные у вас тут обычаи. Неужели, когда вы едите, вы закрываете ворота?
— Вы совершенно правы, — сказал Мин-юе. — Вы ешьте, а потом мы откроем ворота.
Но Цин-фын, не выдержав, начал ругаться.
— Погодите, лысые разбойники, мы отомстим вам за вашу жадность! Вы стащили у нас священные плоды и должны поплатиться за это, как преступники, забравшиеся в поле или в сад. Но это еще не все. Вы повалили священное дерево и уничтожили драгоценность монастыря Учжуангуань. Что вы можете сказать в свое оправдание? Лишь в том случае, если вам удастся добраться до Индии и вы увидите Будду, вы сможете пребывать в новом перевоплощении.
При этих словах Сюань-цзан выронил чашку из рук и почувствовал, как тяжело стало у него на сердце. Между тем, закрыв все ворота, послушники вернулись к дверям зала и начали всячески поносить паломников.Они кричали до позднего вечера, пока сильно не проголодались. А после трапезы ушли к себе. Тут Сюань-цзан стал отчитывать Сунь У-куна.
— Пакостная ты обезьяна! — говорил он. — Вечно из-за тебя какие-нибудь несчастья! Если бы ты только украл плоды, они посердились бы, поругались - и дело с концом. Так надо было тебе повалить дерево жизни. Ведь если разоораться в этом деле, то будь на месте судьи даже твой родной отец, он и то ничего не смог бы сказать в твое оправдание!
— Не волнуйтесь, учитель, — сказал Сунь У-кун. — Подождем, пока послушники уснут, и тут же тронемся в путь.
— Да что ты, брат! — сказал Ша-сэн. — Как можем мы это сделать, если все ворота крепко-накрепко заперты?
— Об этом не беспокойся! — сказал смеясь Сунь У-кун.— Я знаю, что делать.
— О, тебе что беспокоиться, — заметил Чжу Ба-цзе. —Ты можешь превратиться в насекомое и вылететь через любую щелочку. А вот мы не обладаем такой способностыю и вынуждены будем остаться здесь: расплачиваться за других.
— Пусть только он попробует поступить так и отправиться без нас,— сказал тут Сюань-цзан. — Я прочитаю строки из псалма Старой сутры, посмотрим, как это ему понравится!
Чжу Ба-цзе хоть и был огорчен, все же не утерпел, чтобы не рассмеяться.
— Учитель, о чем вы говорите? Мне известно, что среди священных буддийских книг имеются сутры Лэняньцзин, Фахуацзин, сутра Павлина, Алмазная сутра, сутра бодисатвы Гуаньинь, но о Старой сутре я никогда ничего не слышал.
— Да ты, брат, не знаешь, в чем дело, — сказал Сунь У-кун.- Обруч, который я ношу на своей голове, подарен нашему учителю самой бодисатвой Гуаньинь. Учитель обманом уговорил меня надеть его, и как только я это сделал, он словно прирос ко мне. И теперь нечего даже думать о том, чтобы его снять. Заклинание это называется «Сжатие обруча», вот что значит Старая сразу же появляется нестерпимая головная боль. Этим учитель держит меня в руках. Учитель! — обратился он к Сюань-цзану. — Пожалуйста, не читайте своего заклинания. Я никого не собираюсь обманывать и обещаю вывести вас всех отсюда.
Когда они закончили разговор, на востоке взошла луна.
— Сейчас самое подходящее время трогаться в путь, - сказал Сунь У-кун. — Вокруг все тихо, взошла луна.
— Да что ты голову морочишь, — сказал Чжу Ба-цзе. — Куда же мы пойдем, когда все ворота заперты?
— Не веришь, так смотри! - сказал Сунь у-кун.
с этими словами он взял свой посох, повертел его в руках и произнес «Заклинание о раскрытии замков». Затем он указал им на ворота, и в тот же миг все замки с лязгом полетели вниз, а ворота с шумом распахнулись.
— Вот это ловко! — с удовлетворением воскликнул Чжу Бацзе. — Даже волшебник-алхимик не мог бы так сделать.
— Подумаешь, какая невидаль, — сказал Сунь У-кун. — Да если бы здесь были Южные ворота неба, и они раскрылись бы.
Сунь У-кун предложил учителю выйти из монастыря и помог ему сесть верхом. Чжу Ба-цзе взял коромысло с вещами, а Шасэн повел коня.
— Идите пока медленно,— сказал Сунь У-кун. — А я позабочусь о том, чтобы послушники проспали целый месяц.
— Только смотри, не причини им вреда,— предупредил Сюань-цзан. — Иначе ты поплатишься за свою неблагодарность.
— Не беспокойтесь, — ответил Сунь У-кун.
Затем он вошел в монастырь и подошел к той комнате, где спали послушники. В поясе у Сунь У-куна были запрятаны насекомые, которые усыпляли людей. В свое время он выиграл их у одного из князей неба Цзэн-чана — Вирупакши, когда играл с ним в цайцюань ' у Восточных ворот неба. И вот Сунь У-кун вытащил двух насекомых и бросил их в окно. Насекомые побежали прямо к послушникам, которые сладко спали. После этого Сунь У-кун нагнал Танского монаха, и они все вместе зашагали на запад.
Всю ночь, до самого рассвета, путники, не останавливаясь, шли вперед.
— Эта обезьяна доконает меня, — сказал Сюань-цзан. — Из-за тебя я не спал всю ночь.
— Вы, учитель, только и знаете, что ворчать, — обиделся Сунь У-кун. — Сейчас уже светло, и вы можете немного отдохнуть где-нибудь у дороги под деревьями.
Тогда Сюань-цзан спешился и, подойдя к дереву, устроил себе постель. Ша-сэн поставил на землю коромысло и задремал, а Чжу Ба-цзе улегся спать, подложив под голову камень. Сунь У-кун был очень доволен. Взобравшись на дерево, он начал резвиться и прыгать по ветвям. Однако о том, как отдыхали четыре паломника, мы распространяться не будем.
Вернемся теперь к праведнику Чжэнь Юань-цзы. После того как проповедь во дворце Мило была закончена, он вместе со своими учениками покинул небо Тушита, спустился на яшмовое небо и, воссев на лучезарные облака, вскоре прибыл к воротам монастыря учжуангуань на горе ваньшоушань. Ворота монастыря оыли распахнуты настежь, а земля чисто подметена.
— Цин-фын и Мин-юе действительно надежные люди, — сказал праведник. - Обычно, когда солнце только под горизонтом, они еще даже не потягиваются. А вот теперь, оставшись одни, не поленились подняться рано и подмести двор.
Сопровождавших его учеников обрадовали эти слова. Однако, войдя в храм, они увидели, что никто не возжег фимиама, и не могли понять, куда девались Цин-фын и Мин-юе.
— Вероятно, они решили воспользоваться нашим отсутствием, захватить с собой кое-что из вещей и скрыться, - высказал кто-то свое предположение.
— Ну, что за глупости! — воскликнул праведник. — Разве может человек, отрекшийся от мира, совершить столь постыдный поступок. Просто вчера вечером перед сном они забыли запереть ворота, а сегодня еще не вставали.
И действительно, дверь в комнату послушников была заперта и оттуда доносился храп. Однако ни стук в дверь, ни крики не разбудили послушников. Пришлось высадить дверь и стащить послушников с кровати. Но те не просыпались.
— Ну и молодцы! — рассмеялся праведник. — Когда человек обретает бессмертие, он всегда полон энергии и не думает о сне. Неужели они так сильно утомились? Быть не может, это ктото околдовал их. Воды! Живее!
Один из послушников поспешил выполнить приказание. Праведник произнес заклинание и, набрав в рот воды, прыснул ею в лица послушников. В тот же миг они освободились от сонных чар и, широко открыв глаза, увидели своего учителя и собратьев. Они тут же стали отбивать поклоны, приговаривая:
— Уважаемый учитель! Ваш друг хоть и монах, но он и его спутники - настоящие бандиты.
— Вы не волнуйтесь, — сказал с улыбкой праведник,— и расскажите все толком.
— Учитель,— начал тогда Цин-фын, — после того как мы расстались с вами, сюда прибыл Танский монах из Китая и с ним три его ученика. У них был конь. Не смея нарушить вашу волю, мы расспросили их о цели путешествия, а затем сорвали два плода жизни и преподнесли их монаху. Однако монах оказался простым смертным и не смог оценить наше сокровище. Как ни упрашивали мы его попробовать эти плоды, он упорно твердил, что мы предлагаем ему новорожденных младенцев, и наотрез отказался принять угощение. Тогда мы сами съели эти плоды. Кто мог подумать, что один из его учеников, странствующий монах по имени Сунь у-кун, и его товарищи украдут у нас четыре плода и съедят их? Но Сунь У-кун ни за что не хотел сознаваться в этом й, применив волшебство... — Тут Цин-фын остановился, не в силах продолжать.
У послушников потекли по щекам слезы.
— А бил вас этот монах? — спросили послушников бессмертные.
— Нет, не бил, — отвечал Мин-юе. — Но он псгубил наше дерево жизни.
— Не горюйте и не плачьте! — успокоил их праведник, у которего рассказ послушников не вызвал и тени возмущения.— Вы, конечно, не знаете, что этот монах, по имени Сунь У-кун - один из бывших служителей секты Тай-и. Когда-то он учинил в небес ных чертогах дебош. Он обладает необычайной сверхъестественной силой. Надеюсь, вы сможете опознать этих монахов?
— Разумеется, — отвечал Цин-фын.
— В таком случае следуйте за мной, — приказал праведник.— А вы,— обратился он к остальным ученикам, - приготовьте все, что необходимо для наказания. Мы приведем монахов обратно, и вы как следует проучите их.
Ученики отправились выполнять приказание, а сам праведник вместе с Мин-юе и Цин-фыном взобрался на волшебное облако и отправился догонять Сюань-цзана. За какой-нибудь миг они проделали расстояние в тысячу ли. Праведник внимательно посмотрел на запад, но никаких следов Сюань-цзана там не обнаружил. Тогда он посмотрел на восток и увидел, что они обогнали Сюань-цзана больше чем на девятьсот ли. Несмотря на то что Сюань-цзан со своими учениками шел, не отдыхая всю ночь, он проделал путь всего в сто двадцать ли, в то время как праведник на своем волшебном облаке в один миг обогнал его.
— Учитель, — промолвили послушники,- человек, КОТОрый сидит под деревом у дороги, и есть Іанский монах.
— да я и сам вижу,— отвечал праведник. — Вы возвращайтесь, приготовьте веревки и ждите. Я поймаю и приведу его.
С этими словами праведник опустился на землю и, встряхнув-
шись, принял вид странствующего святого. В сплошных заплатах ветхая ряса, Пенькой простою подпоясан, На ногах башмаки из соломы,
Подойдя прямо к дереву, под которым отдыхал Сюань-цзан, он громким голосом обратился к нему:
— Учитель! Скромный монах приветствует вас!
Сюань-цзан поспешил ответить на приветствие почтительным поклоном и сказал:
— Простите, пожалуйста, мою неучтивость!
— Откуда путь держите, учитель? — спросил праведник:— И почему сидите здесь, у дороги?
— Я послан великим китайским императором Танов в Индию за священными книгами, — отвечал ему Сюань-цзан. — И вот, утомившись, решил немного отдохнуть.
— Ах, вот как! — с притворным удивлением воскликнул праведник: — Раз вы едете из Китая, то, верно, побывали на той горе, гдее зиво, на какой горе находится ваша уважаемая обитель, — сказал Сюань-цзан.
— Я обитаю в монастыре Учжуангуань, на горе Ваньшоушань.
Сунь У-кун, слышавший все это, решил на всякий случай вступить в разговор.
— Нет, нет, мы там не были. Мы проехали верхней дорогой, — сказал он.
— Я тебе покажу, низкая обезьяна! — смеясь сказал праведник, тыча пальцем в Сунь У-куна. — Кого же это ты вздумал обманывать? Ведь это ты повалил дерево жизни. Вы шли всю ночь, но, как видишь, недалеко ушли. Для чего же ты отпираешься? Мы все равно не отпустим вас. Ты должен вернуть нам дерево.
Услышав это, Сунь У-кун рассвирепел. Схватив свой посох, он размахнулся и хотел ударить праведника по голове. Однако тот уклонился от удара и на облаке вознесся в небо. Сунь У-кун тоже вскочил на облако и бросился за ним вдогонку. В воздухе праведник принял свой настоящий вид.
Сунь У-кун размахивал своим посохом во все стороны. Праведник же, поворачивая свою мухобойку то вправо, то влево, отражал удары и, наконец, пустил в ход волшебство. Он раскрыл свой рукав навстречу ветру, взмахнул им, и в тот же миг все четыре паломника, вместе с конем, оказались в рукаве.
— Дело дрянь!— сказал тут Чжу Ба-цзе. — Мы ведь попали в суму.
— Не в суму, Дурень,— сказал Сунь У-кун,— а в рукав.
- Ну, раз так, то не беда, — сказал Чжу Ба-цзе. — Дайте-ка
* Стихи в обработке В. Гордеева. я поработаю своими граблями, пробью дыру в рукаве и освобожусь. А потом можно сказать, что мы выпали по его собственной неосторожности.
И Чжу Ба-цзе изо всех сил ткнул граблями в рукав. Однако это оказалось бесполезным. Наощупь преграда казалась мягкой, в действительности же была крепче железа.
В тот же миг праведник повернул облако и сразу же опустился около монастыря Учжуангуань. Здесь собрались все его ученики, готовые выполнить любое приказание. Праведник велел принести веревку и стал вытаскивать из рукава своих пленников, словно кукол. Первым он вытащил Танского монаха и велел привязать его к колонне в центральном зале. Затем вынул трех его учеников, которых тоже привязали к столбу. И, наконец, он вынул коня, которого привязали на дворе и дали ему сена. Вещи паломников праведник бросил на веранду. — Ученики мои, — сказал он. — Эти монахи отреклись от суетного мира, поэтому к ним нельзя применить ни меча, ни пики, ни топора. Принесите-ка плетку и вздуйте их, хоть душу отведем, а то очень жаль дерево жизни.
Послушники тотчас же выполнили приказание. А надо вам сказать, что плетка эта была неимоверной длины и сделана не из шкуры вола, барана, оленя или теленка, а из кожи дракона. Кроме того, ее специально отмачивали в воде. И вот здоровенный послушник взял плетку в руки.
— Учитель, с кого начинать? — спросил он.
— Так как больше всех виноват Танский монах Сюань-цзан, то с него и начинайте,- сказал праведник.
Услышав это, Сунь У-кун подумал: «Наш учитель не вынесет побоев. Одного удара достаточно, чтобы покончить с ним. А ведь все это я наделал». И он тут же, не выдержав, сказал:
— Вы ошиблись, учитель! Ведь плоды украл и съел я, и дерево повалил тоже я. Почему же вы начинаете с него?
— Ишь, какая отчаянная обезьяна! - сказал улыбаясь праведник. — Ну что ж, тогда с нее и начинайте.
— А сколько ударов всыпать? — снова спросил послушник.
— Тридцать! Столько, сколько было плодов на дереве,— отвечал праведник.
Послушник взмахнул плеткой и начал отсчитывать удары. Опасаясь, что удары будут чересчур сильны, Сунь У-кун напряг все свое внимание, чтобы угадать, по какому месту его будут бить. И, увидев, что послушник намеревается бить по ногам, Сунь У-кун сделал движение и сказал: «Изменяйтесь». В тот же миг его ноги стали железными.
Пока послушник отсчитал тридцать ударов, наступил полдень.
— Ну что ж, а теперь следует наказать Стоань-цзана за то,
Послушник хотел уже взяться за дело, но Сунь У-кун снова вмешался.
— Учитель, вы опять делаете ошибку,— сказал он. — Наш учитель понятия не имел о том, что я украл плоды. Он сидел в это время в зале и беседовал с вашими послушниками. Іак что во всем виноваты мы, нас и наказывайте.
— Эта подлая обезьяна хотя и коварна,— сказал праведник, — но все же понимает, что надо почитать старших. Ну что ж, всыь ей еще.
Послушник снова отсчитал тридцать ударов. И когда после этого Сунь У-кун посмотрел на свои ноги, они блестели, КАк зеркало. Но никакой боли он не испытывал. Между тем близился вечер.
— Опустите пока плетку в воду,— сказал праведник. - Подождем утра и тогда продолжим наказание.
Поужинав, все ушли на покой, однако распространяться об этом мы больше не будем.
Сюань-цзан очень горевал по поводу всего случившегося, и по лицу у него текли слезы.
— Мало того, что вы натворили, — выговаривал он своим ученикам, — так и меня еще впутали в это дело и мне приходится отвечать за вас. Как же можно все это вынести?
— Не ругайте нас, учитель, — стал просить Сунь У-кун.- Ведь не вас били, а меня, о чем же вам печалиться?
— Хоть меня и не били, — продолжал Сюань-цзан, — зато привязали и мне больно.
— Но ведь мы тоже привязаны,— сказал Ша-сэн.
— Ладно, перестаньте шуметь! — сказал Сунь У-кун. - Скоро тронемся в путь.
— Дорогой брат. Опять ты что-то затеваешь, - сказал Чжу Ба-цзе, — и все без толку. Веревки, которыми связали нас, конопляные, для крепости намочены в воде. Это, пожалуй, куда хуже, чем сидеть запертыми в храме. Тогда ты хоть мог посредством волшебства открыть ворота, и мы свободно прошли.
— Не хвастаясь, скажу вам, — отвечал на это Сунь У-кун,— что будь это не конопляные веревки, скрученные втрое и намоченные в воде, а канаты толщиной в чашку, сделанные из коры кокосовой пальмы, освободиться от них было бы для меня сущим пустяком.
Пока они разговаривали, вокруг все стихло. В это время бессмертные обычно удалялись на покой. И вот прекрасный Сунь У-кун стал уменьшаться и быстро освободился от веревок.
— Ну, учитель, пошли! — сказал он.
— Брат, — забеспокоился тут Ша-сэн. - Помоги • и нам!
— Потише разговаривайте! — предупредил Сунь У-кун.
Освободив Сюань-цзана, он развязал также Чжу Ба-цзе и Ша-сэна. Затем привел в порядок свою одежду, оседлал коня,
— Чжу Ба-цзе,— сказал он.— Пойди сруби четыре ивы, что
растут на берегу! — Для чего они тебе? — удивился Чжу Ба-цзе. — Нужны! Иди скорее!
Чжу Ба-цзе обладал огромной силой и мог одним ударом свалить дерево. Поэтому очень скоро он принес Сунь У-куну все четыре ивы. Тот обломал ветки, велел внести деревья в монастырь и поставить около тех столбов, где они сами до этого были привязаны. Затем Великий Мудрец произнес заклинание, надкусил кончик языка и, вспрыснув в деревья кровь, сказал: «Измеміяйтесь!» В тот же момент одно дерево превратилось в Сюаньизана, второе в Сунь У-куна, а остальные два в Ша-сэна и Чжу Ба-цзе. Деревья могли говорить и отвечали, если к ним обращались по имени. После этого Сунь У-кун с Чжу Ба-цзе поспешили в путь и вскоре догнали своего учителя.
В эту ночь, как и в предыдущую, они шли без остановок и далеко ушли от монастыря Учжуангуань. К утру Соань-цзан совсем обессилел и спал, покачиваясь в седле.
— Учитель! — окликнул его Сунь У-кун. — Так не годится. Разве может монах быть таким слабым? Вот я, например, могу не спать тысячу ночей подряд и не буду чувствовать никакой усталости. Слезайте с коня, не то проезжие станут над вами смеяться. Укройтесь где-нибудь от ветра, отдохните, а потом двІнемся дальше.
Не будем говорить сейчас о том, как отдыхали четверо паломников, а вернемся лучше в монастырь. На следующее утро праведник, позавтракав, вошел в зал.
— Принесите плетку,— приказал он. — Сегодня будет под-
вергнут наказанию Танский монах Сюань-цзан. Послушник, взмахнув плеткой, сказал: — Сейчас я буду тебя бить. — Что ж, бей, — отвечало дерево.
Отсчитав тридцать ударов, послушник перешел к Чжу Ба-цзе.
— А теперь я примусь за тебя, — сказал он.
— ладно, - отвечало дерево.
1очно так же отзетил и Ша-сэн. по когда очередь дошла до дерева, принявшего вид Сунь У-куна, настоящего Сунь У-куна,
следовавшего в пути, вдруг пробрала дрожь. — Плохи дела! — воскликнул он. — Ты о чем это? — спросил Сюань-цзан.
— Превращая четыре дерева в наши подобия,— отвечал Сунь У-куш, — я был уверен, что сегодня меня уже бить не будут. Но, оказывается, я сшибся, и вот сейчас меня всего трясет. Придется снять заклинание.
И Сунь У-кун что-то быстро проговорил. Послушник, производивший наказание, от испуга выронил плетку.
— Учитель, — доложил он. — Первым подвергся наказанию Танский монах, а сейчас передо мной дерево!
Услышав это, праведник рассмеялся.
— Сунь У-кун — действительно Прекрасный царь обезьян,— сказал он. — Я слышал о том, что он учинил дебош в жнебесных чертогах и его не могли поймать пикакими сетями, расставленными на небе и земле. Теперь я верю этому. Ну, хорошо, тебе удалось бежать, но зачем было устраивать эту штуку с деревьями? Нет, этого ему никак нельзя простить! Я догопю єго!
Сказав это, праведник поднялся на облако и, посмотрев на запад, увидел идущих по дороге паломников: один нес вещи, дрУгой ехал на коне.
— Куда же ты направился, Сунь У-кун? — посмотрев вниз, крикнул праведник. — Верни-ка нам дерево жизни!
— Все кончено! — воскликнул Чжу Ба-цзе. — Опять наш враг появился.
— Вот что, учитель, — сказал тут Сунь У-кун, — от благих помыслов придется пока отказаться. Разрешите нам применить силу. Мы в момент расправимся с ним и после этого сможем идти дальше.
Услышав это, Танский монах весь задрожал, но не успел он еще ответить, как все три его ученика, схватив свое волшебное оружие, все вместе поднялись в воздух и, окружив праведника, со всех сторон стали наносить ему удары.
Пустив в ход всю свою силу, они одновременно нападали на праведника. Однако тот лишь помахивал мухобойкой. Через каких-нибудь полстражи он, как и в первый раз, раскрыл свой рукав и изловил всех четырех паломников вместе с конем и вещами. В следующий момент он повернул облако и тут же очутился в монастыре. Там его встретили бессмертные. У севшись в зале, он одного за другим стал вынимать своих пленников. Танского монаха привязали к ясеню. Чжу Ба-цзе и Ша-сэна — рядом с ним, а Сунь У-куна связали и повалили на землю.
«Сейчас начнут допрашивать», — подумал Великий Мудрец.
Праведник приказал принести десять кусков полотна.
— Вот как заботятся о нас, Чжу Ба-цзе, — сказал смеясь Сунь у-кун. — Из полотна, вероятно, сошьют одежду. Чуть поэкономнее, так можно и рясу сшить.
Тем временем небожители принесли несколько кусков полотна.
— Заверните в полотно Танского монаха, Чжу Ба-цзе и Шасэна, - приказал праведник.
Небожители поспешили выполнить приказ.
— Вот здорово! — воскликиул Сунь У-кун. — живых лІюдей обряжают, как покойников!
Затем праведник приказал принести лак. Небожители принесли лак собственного изготовления и густым слоем покрыли полотно, в которое были обернуты три паломника. Свободной
— Учитель, — сказал тут Чжу Ба-цзе. — Вы бы лучше внизу оставили отверстие, чтобы нам можно было справлять нужду.
Наконец праведник приказал принести большой котел.
— Ну, Чжу Ба-цзе, и повезло же нам! — продолжал подшучивать Сунь У-кун.— Видишь, котел вынесли. Видимо, будут готовить нам еду.
— Что ж, это дело! — откликнулся Чжу Ба-цзе. — Пусть покормят. На том свете хоть не будем голодными духами.
Небожители подтащили котел к крыльцу. Праведник приказал принести хвороста и разжечь костер.
— Налейте в котел масла и вскипятите его,— распоряжался он, — а когда масло начнет кипеть, бросьте туда Сунь У-куна. Пусть он поварится за то, что погубил дерево жизни.
— Это как раз то, чего я сам хотел. Давно не мылся, все тело зудит. Уж теперь-то я покупаюсь в свое удовольствие. Очень благодарен вам за вашу милость.
Вскоре масло закипело. Тут Великий Мудрец решил соблюсти осторожность. Опасаясь, что ему трудно будет устоять против волшебства праведника и что, очутившись в котле, он будет бессилен что-либо сделать, он быстро осмотрелся и на восточной стороне под террасой заметил площадку для наблюдения за движением солнца, а на западной — каменного льва. Тут Сунь У-кун подтянулся и перекатился на западную сторону. Надкусив кончик языка, он опрыснул льва кровью и сказал: «Изменяйся!» В тот же миг каменный лев превратился в точную копию Сунь У-куна и тоже оказался связанным. А дух Сунь У-куна взлетел вверх, уселся на краю облака и, глядя вниз, стал наблюдать за даосами.
— Учитель, масло плещет через край, — доложили в этот момент праведнику его подчиненные.
— Опустите туда Сунь У-куна! — распорядился праведник.
Четверо бессмертных попытались было поднять Сунь У-куна, но не смогли даже сдвинуть его с места. Затеи попробовали это сделать восемь человек, но тоже оказались бессильными. Затем подошли еще четверо, но и это не помогло.
— Да эта обезьяна, видимо, приросла к земле,— заговорили бессмертные, — ее трудно даже с места сдвинуть. Такая маленькая, а смотрите какая тяжелая.
Наконед двадцать человек подняли Сунь У-куна и бросили его прямо в котел. Брызги кипящего масла полетели во все стороны и попали на бессмертных. На лицах у них вскочили огромные волдыри. В этот момент послушник, поддерживавший огонь под котлом, вдруг закричал:
— Котел течет!
Не успел он крикнуть, как котел был совершенно пуст. Ну, а дело было в том, что вместо Сунь У-куна они бросили в котел каменного льва, который пробил дно.
— Ах ты подлая обезьяна! — закричал разгневанный праведник. — Продолжаешь безобразничать? Но мы сами даем ему возможность проделывать свои фокусы. Ну, пусть ты сбежал, ладно, но зачем ломать мой котел? Нет, нам, видно, не поймать эту поганую обезьяну. Она ускользает из рук, как песок или ртуть. Это все равно, что ловить тень или ветер... Пусть убегает, - сказал праведник.— А теперь развяжите Танского монаха и несите другой котел. Пусть хоть монах поплатится за то, что погибло дерево жизни.
Сюань-цзана быстро освободили. Между тем, находясь в воздухе, Сунь У-кун слышал все, что произошло внизу. «Ну, теперь учитель погиб, — подумал он. — Если его окунуть в котел с кнпящим маслом, он тут же кончится, если сделать это вторично, он изжарится! Если же его обмакнуть туда несколько раз, получится разваренный монах. Надо во что бы то ни стало помочь ему!»
Тут Великий Мудрец опустился на облаке вниз и, скрестив руки, сказал:
— Не портите покрытой лаком материи! Не варите нашего учителя! Лучше я сам полезу в кипящее масло.
— Сейчас я тебе покажу, низкая тварь! — рассвирепел праведник. — Да как ты смеешь портить мои вещи?
— Со мной вы повстречались на свою беду,— смеясь сказал Сунь У-кун.— Но разве я виноват? Я сам хотел воспользоваться вашей милостью и помыться в масле, но мне необходимо было справить нужду. Если бы я сделал это, сидя в котле, то испортил бы ваше масло. Ну, а сейчас я сделал все, что нужно, и полностью очистился. Так что теперь мне можно лезть в котел. Прошу вас, сварите меня вместо учителя.
Услышав это, праведник зло рассмеялся и, выйдя из зала, схватил Сунь У-куна за шиворот.
Однако, что он сказал и как паломникам удалось избавиться от беды, вы узнаете, прочитав следующую главу.
ПРИМЕЧАНИЯ
Стр. 10. Конфуцианство, буддизм, даосизм. — Принцилы конфуцианства, как религии, были заимствованы из социально-этического учения знаменитого китайского философа Конфуция, жившего приблизительно в 551—479 годах до II. э. Конфуций создал собственную философскую школу, которая сыграла оґромную роль в формировании и развитии китайской феодальной культуры.
Основными моральными принципами социально-этического учения Конфуция были почитание старших, гуманность, справедливость, сдержанность и честность.
Помимо этого, конфуцианство стремилось к укреплению общественного строя, проповедуя строгое подчинение подданных правителю, детей родителям и жены мужу.
Как религиозное учение, конфуцианство главным образом стремилось к восстановлению обрядов древнекитайского культа предков и поклонения духам природы. Древнекитайская религия в основном сводилась к культу предков и поклонению многочисленному сонму духов природы, взаимоотношения между которыми определялись сложной иерархией. Во главе всей иерархической лестницы находилось небо, верховное божество, блюститель порядка на земле. 11мператор считался его представителем на земле и назывался сыном неба. Внешняя сторона конфуцианства выражалась в жертвоприношениях и других обрядах. Жертвы приносились небу, земле, умершим предкам императора, богам урожая, Конфуцию и другим мудрецам, гениям — покровителям ремесел и занятий, государственным деятелям, оказавшим услуги государству, духам предков и т. д. Конфуцианская религия не требует особого сословия жрецов для выполнения религиозных обрядов, и необходимые церемонии чествования духов выполияются либо самим императором, либо официальными и административными лицами, а духам предков и домашним богам приносит жертвы глава каждого семейства. Для церемонии жертвоприношения существовал строго разработанный сложный ритуал, выполнение которого считалось обязательным и
Нсобходимо отметить, что сам Конфуций обращал основное внимание на обрядовую сторопу и, стремясь к укреплению нравственно-этических норм поведсния, избегал касаться темы сверхъестественного. Свидетельством этого может служить следующий знаменитый ответ Конфуция на вопрос, как следует поклопяться духам и что такое смерть? «Когда не умеем служить людям, то где уж служить духам! Духам надлежит приносить жертвы, как если бы они присутствовали здесь. Если мы еще не знаем, что таное жизнь, то как мы можем знать, что представляет собой смерть?»
Вера в сверхъєстественное в конфуцианстве должна быть отделена от обычных конфуцианских представлений об идеальной жизни, которые тесно связаны с земной жизныо, с вопросами отношений между людьми.
В течение многих столетий конфуцианство являлось государственной рслигней и отложило глубокий отпечаток на весь строй феодального общества. Поэтому нет ничего удивительного в том, что оно враждебно отнеслось к появлению в Китае буддизма, рассматривая последний как идеологию, опасну для китайского общественного строя, в основе которого находится семья и конфуцианская система отношений между государем и подданными.
Вторая национальная религия в Китае — даосизм— связывается с учением другого китайского философа Лао-цзы (Ли Эр), жившего, согласно предапиям, одновременно с Конфуцием, то есть в VI—V веках до н. э. По китайской традиции, Лао-цзы был хранителем императорской библиотеки и придворным историографом при Чжоуском дворе 1. Смысл учения, приписываемого Лао-цзы, в осповном сводится к «Дас» — учению о правильном пути. Реальный мир и жизнь людей в обществе подчинены определенному, естественному пути — Дао, означающему вссобщий закон движения и изменения мира. Дао — это, по сути дела, абсолют, обсзличешная природа, которая дает начало всему сущему. Дао предшествует видимому многсобразию предметов природы: это бездна, породившая весь видимый мир.
По учению Лао-цзы, истишный покой наступает с прекращением борьбы и установлением жизии в соответствии с Дао. Причина беспорядков в мире порождаєтся отходом от природы, появлением искусственного, далекого от природы образа жизни. Единственное средство для избежания этих беспорядков — это возвращение на путь Дао. Такова философская основа даосизма.
Основоположником даосизма, как религии, считается Чжан Дао-лип, по. лучивший звание «Іянь-ши»—«Небесный наставник», который жил, по преданию, в 1 вєке i. э. Как религия даосизм представляет собой смесь шаманства и веры во всевозможных духов — злых и добрых. Но только буддизм способствовал его окопчательному оформлению в культ. Даосы создали свой пантеон богов по буддийскому образцу. Верховным владыкой всей небесной даосской нерархии был Юй-хуап шан-ди—Нефритовый император. И свою концепцию божества последователи даосизма заимствовали у буддистов.
Очень важную роль у даосов играет звездное небо. Я н и Инь—два основных начала древнекитайской философии, от движения и взаимодействия которых произошло все мироздание и которые означают: положительное - мужское и отрицательное—женское начала, или свст и тьму, жизнь и смерть, добро и зло; в даосской космологии соответствуют солниу и луне. От них образовались все остальные звезды и созвездия, которые являются местопребыванием различных духов, играющих огромную роль в жизни людей. Совершенно очевидно, что от философского учения тут уже почти ничего не осталось. Главным среди созвездий является Северное, представляющее собой средоточие всего мира духов. Каждая звезда имсет своего правителя, но все они зависят от духа Северной звезды.
И, наконец, читатель может убедиться в том, что духами заселены не только планеты и созвездия. Духи обитают повсюду — в воздухе, на земле, под землей, в воде, в горах. Злые духи приносят вред чело веку, добрые - помогают ему. Таким образом, всю свою жизнь человек чувствует себя в зависимости от этих духов и старается избежать злого воздействия одних и заручиться помощьо и покровительством других.
Следует сказать, что важное место в даосизме отведено верованию в возможность обрести бессмертие посредством магии и различным учениям о приготовлении эликсира бессмертия. Особенно большой известностью пользовались алхимики и их опыты с киноварью по изготовлению философского камня, приносящего бессмертие и сверхъестественную силу, о чем и повествуется в романе.
И, наконец, буддизм — религия, которой в романе отводится основное место. Б уддизм заимствован из Индии. Датой его возникновения, по преданию, считается 544 год до н. э. — год смерти Будды — Гаутамы,
Б удда — слово санскритское и значит: очнувшийся, прозревший. Оно обозначает высшую ступень святости в буддийской религии, когда наступает полное просветление, полное освобождение от всех законов перерождения.
В Китае буддизм начал распространяться уже в первом столетии нашей эры. Особенно большое влияние он приобрел в VI'-VII веках. По буддийскому учению, высшим божеством является некое духовное начало, извечно существующее и пребывающее в покое, в состоянии нирваны. Видимый, материальный мир (сансара) является лишь частью этого божественного начала. Однако в буддийском пантеоне мы находим огромное количество конкретных воплощений этого божественного начала в лице будд, бодисатв, архатов, представляющих собой различные степени святости на пути к достижению вечного блаженства.
Материальный, видимый мир, по учению буддизма, не существует реально, а представляет собой лишь проявление мистического духовного начала. Все многообразие явлений природы создается в результате бесконечного движения и образования различных комбинаций «дхарм» — мельчайших частиц духовного пачала. Исчезновение предметов видимого мира или смерть живых существ является результатом распада этих «дхарм». Однако смерть не есть полное исчезновение. Буддизм учит, что жизнь - это цепь бесконечных перерождений, обусловленных определенной причинной связью. Поэтому невзгоды и бедствия в земной жизни являются возмездием («кармой») за проступки, совершенные в одном из предыдущих перерождений. Равным образом вознаграждаются также добродетель и добрые дела. На примере многих героев романа «Путешествие на Запад», не исключая и самого Танского монаха, читатель узнает, что они проходят одну из стадий такого перерождения, как воздаяние за совершенные ими в прошлом поступки.
За многие века своего существования буддийское учение непрерывно разви-
Следует еще заметить, что широкому распространению буддизма в Китае в значительной степени способствовала большая приспособляемость его к местным условиям. Так, например, буддизм не останавливался перед тем, чтобы зачислить в буддийский пантеон богов местных религий. Он свободно заимствовал принципы национальных религий, например, культ поклонения предкам в Китае. Кроме того, учение о рае и аде, одинаковом возмездии за грехи и награды за добродетель для всех без исключения, богатого и бедного, знатного и простолюдина, производило большое впечатление на простой народ, не видевший выхода из того бедственного положения, в котором он находился, и не могло не привлекать его симпатий.
В целях усиления эмоционального воздействия на верующих в буддийских обрядностях широко использовались изобразительное искусство, музыка, пышные процессии, ритуальные пляски.
Широкое распространение в течение нескольких столетий буддизма в Китае не могло, конечно, не оказать глубокого влияния на всю китайскую культуру.
В Минскую эпоху большим влиянием пользовалась даосская религия, и потому буддисты были не в почете и даже подвергались гонениям, о чем автор повествует в главах сорок четвертой, шестьдесят второй и других, где он описывает преследования буддийских монахов. Выражение симпатии и сострадания буддийским монахам, попавшим в беду, по мнению китайских исследователей, следует считать не проявлением религиозных чувств автора, а проявлением его симпатий к страданиям народа, его желанием, чтобы народ осознал свое бедственное положение и добивался правды, лучшего управления. Естественно, что автор вынужден был делать это иносказательно, описывая под видом монахов страдания самого народа.
Стр. 19. Хаос.—По китайской натурфилософии, первоначально в мире существовал хаос. Потом светлые частицы поднялись кверху, и образовалось небо, а тяжелые частицы опустились вниз, и образовалась земля.
Пань-гу—первый человек. По преданию, создал вселенную. Он отделил небо от земли и сделался первым правителем мира. Для завершения этой задачи ему потребовалось 18000 лет, после чего он исчез, растворившись во вселенной.
Стр. 20. По натурфилософским воззрениям древних китайцев, изложенным в «Ицзине» («Книге перемен»), вся жизнь и развитие в природе происходят на основе борьбы противоположных сил Инь (женское, темное начало) и Ян (мужское, светлое начало), и на круговороте пяти основных элементов, из которых состоит мир: вода, огонь, дерево, металл, земля. Взаимодействие этих пяти элементов представляется в виде преодоления одного элемента другим: дерево преодолевает землю, земля преодолевает воду, вода преодолевает огонь, огонь преодолевает дерево и т. д. Все земные предметы и явления относятся к сфере действия какой-нибудь из этих пяти стихий.
Стр. 21. Лять элементов природы. — По китайской натурфилософии — пять первоначальных элементов: металл, дерево, огонь, вода и земля, от взаимодействия которых произошла вся вселенная.
По буддийской космологии, в центре плоской земли возвышается огромная гора Сумеру, по сторонам которой расположены четыре больших материка. Санскритские названия этих материков следующие:
1) к востоку от горы — Пурвавидеха; 2) к югу — Джамбудвипа, 3) на западе — Годанья и 4) на севере — Курудвипа.
По представлениям древней космологии, под землей проходят драконовы жилы, которые представляют собой «магнетические, подземные соки», питаощие почву животворной влагой.
Стр. 22. Цилинь — одно из четырех сказочных животных (Единорог, Феникс, Черепаха и Дракон), обычно переводится Носорог. Символ счастья и благополучия. Имеет тело оленя, хвост быка, один рог; покрыт чешуей. Ногами о не касается ничего живого, даже травы. Его рог оброс мясом в знак того, что хотя он и готов к бою, но предпочитает мир.
Восемь триграмм (ба-гуа), или восемь первоэлементов.— Согласно древним китайским материалистическим воззрениям, из восьми триграмм состоиг природа. Эти первоэлементы, или триграммы, изображаются в виде трех липий или черт, целых и прерывистых. Восемь триграмм являются символами неба, земли, огня, воды, озера, ветра, горы и грома. Триграммы, комбинируясь в определенном порядке, составляют шестьдесят гексограмм.
Девять гунов — девять дворцов, расположенных по цвету в соответствии с делепиями круга, отпосящимися к ба-гуа (восьми триграммам):
1) белый — север; 2) черный — ого-запад; 3) голубой — восток; 4) темігоземеный — того-восток; 5) желтый — центр; 6) белый — северо-запад; 7) красный — запад; 8) белый — северо-восток; 9) пурпурный — 1ог.
Стр. 23. Полярная звезди. — По верованиям древних китайцев, все небеспые светила — солнце, лупа, а также планеты и согвездия — были заселены пебесными духами. Особо важной обителью духов считалось созвездие Полярпой звезды.
Нефритовый император — высшее даосское божество. Верховный правитель на небесах.
Стр. 29. «Дао» — путь, истина. Основа учения даосизма, философии, основоположником которой считается философ Лао-цзы, родившийся в 604 голу до н. э. Дао — это абсолютное начало вселенной, порождающее все многообразие мира. Высший идеал поведения человека— это «следование по пути Дао, что зшачит познать самого себя, ограничить свои желания, победить свои страсти». Даосизм как религия соединяет в себе основные принципы даосской философии, некоторые суеверия и колдовство.
Три категории — представители трех господствующих религий в Китае - буддизма, конфуцианства и даосизма.
Перевоплощение.- Согласно буддийской религии, прежде чем достигнуть святости чсловек проходит целый ряд перевоплощений и только после окончательного очищения от грехов достигает состояния высшего блаженства — нирваны.
Стр. 33. Пэнлай — один из трех островов, где, по преданию, обитают бессмертные.
Сгнила.. рукоятка топора.. — Здесь имеется в виду китайская легснда, согласно которой живший в Цзишьскую эпоху (265-420 гг.) дровосск по имени Ван Чжи, однажды отправился в горы собирать хворост. Там он увидел двух отроков, игравших в шашки. Ван Чжи остановился посмотреть на игру. Отроки предложили ему какой-то плод, похожий на косточку жужуба. Проглотив его, Ван Чжи не ощущал никакого чувства голода. Когда игра окончилась, отроки, указывая Ван Чжи па его топор, смеясь сказали: «Смотри, топорище-то у тебя сгнило». Когда же Ван Чжи вернулся обратно домой, он обнаружил, что с момента его ухода прошло сто лет и в деревне уже не осталось в живых никого из его сверстников.
Здесь необходимо еще указать, что китайские шашки — «вэйци» — в переводе значит «окружение», или «война», игра очень сложная, требующая большого искусства и сообразительности. Ведется она на большой доске, разделенной на триста шестьдесят клеток, по количеству земных градусов, и сводится к тому, чтобы захватить как можно большее пространство и окружить противника. Изобретение этой игры приписывается легендарному императору Яо (2356— 2258 гг. до н. э.).
Стр. 42. Три учения, или три колесницы.—По буддийскому учению три способа достижения высшего блаженства (нирваны). Из этих трех учений, способов, наибольшее распространение в Китае получило учение Большой колесницы (да-чэн), или по-санскритски Махайяна, открывающее доступ к спасению всем смертным, в отличие от учения Малой колесницы (сяо-чэн), или по-санскритски Хинаяна, открывавшей доступ к достижению нирваны только тем, кто целиком посвятил себя служению Будде.
Стр. 43. Мо-цзы, или Мо Ди (479—381 гг. до н. э.)—один из выдающихся пререкантерей древесе бшей побекы, орни. В оснодедянчеко пыуаешимсо Ди лежал принцип «всеобщей любви», противопоставленный конфуцианскому принципу «гуманности» (жэнь) и эгоистической морали Ян Чжу (философ V — IV вв. до н. э.).
Стр. 44. Третья стража. — В древнем Китае ночное время делилось на стражи. Время с семи часов вечера до пяти часов утра разделялось на пять ночных страж (у-цзин). Каждая стража равнялась двум часам. Первая стража — семь — девять часов, вторая - девять - одиннадцать часов вечера, третья — с одиннадцати до часу ночи, четвертая с часу до трех часов ночи и пятая стража — с трех до пяти часов утра. Стражи отбивались деревянной
Стр. 45. Философский камень (цзинь-дань). -- Киноварная пилюля, дающая, по представлениям даосов, бессмертие и сверхъестественную силу. В даос- • ской религии существует особое учение о способах приготовления этих пилюль.
Стр. 46. Ворон — по-китайски «У» — символ солнца, так же как заяц — «Ту» - символ луны.
Китайское предание гласит, что на луне живет яшмовый заяц, который толчет в ступе снадобье, дающее человеку бессмертие. Как божество этот заяц чествовался в старом Китае в праздник осени, то есть в половине восьмой луны.
Изображение черепахи с обвившейся вокруг нее змеей, по представлениям древних китайцев, являлось символом Севера, или же бога отваги.
Стр. 53. Вол железный.-В древнем Китае отлитые из железа изображения волов ставили по берегам рек или бросали в воду, так как, согласно поверыо, это предотвращало наводнения.
Стр. 61. Духи семидесяти двух пещер.— По верованиям древних китайцев, небесные светила, планеты, созвездия и звезды были заселены различными духами и божествами. На земле также пмеется много знаменитых благословенных мест — обителей бессмертных. Из этих мест наиболее часто упоминаются тридцать шесть небесных пещер, управляемых духами, и семьдесят два благосповенных мсста, управляемых праведниками. Иногда эти же цифры, как в данном случае, связываются с местами, населенными духами вообще.
Стр. 62. Якша (санскр.)—в китайской транскрипции—Е-ча. Демоны, подчиненные небесному князю Вайсравана. Они двигаются быстро, как стрела. В подземном и водном царстве выполняют роль посланцев или стражей.
Стр. 64. Юй — один из первых трех легендарных императоров, основателей первых трех династий. Юй — основатель династии Ся (2205-1783 гг. до н. э.). По преданию, Юй усмирил водную стихию, избавил народ от наводнений и разделил страну на девять областей.
Стр. 68. Тридцать три неба — синоним неба или рая. Название связано с легендой о том, что после смерти Будды — Сакья-муни, какая-то женщина начала строить пагоду. Ей помогали еще тридцать два человека. После окончания постройки женшина сделалась правительницей этого сооружения, а помогавшие ей строить - ее помощниками.
Стр. 69. Десять судей смерти.— Под этим именем подразумевается одип Владыка ада Янь-ван. Наименование десяти судей, или князей смерти, присвоено ему потому, что в каждой из десяти секций, на которые разделен ад, он выступает под другим именем.
Стр. 71. Дицзан-ван-или бодисатва Кшитигарба, известен также под названием У читель, правитель или преобразователь ада. По народному поверыо, на эту должность он назначен самим небом, что подтверждает факт смешения народных поверий с буддизмом. Дицзан-ван имеет свободный доступ во все части ада и, как гласит народное поверье, считает своим долгом облегчать участь осужденных на мучения.
Стр. 79. Бимавэнь — должность, присвоенная Сунь" У-куну в конюшнях небесного императора. В переводе означает: излечивающий лошадиные болезни. З десь автор использовал народное поверье, по которому обезьяны обладают способностью предохранять лошадей от болезни.
Му-ван (1001—955 гг. до н. э.) — правитель династии Чжоу. По преданию, у него была восьмерка самых быстроногих в мире коней. На этих конях знаменитый возничий Му-вана — Цзао-фу — возил его по империи и в поход на запад.
Гуань-юй—один из героев"средневекового классического романа «Гроецарствие» Ло Гуан-чжуна. Его знаменитый скакун был назван по имени легендарного животного «красным зайцем».
Стр. 82. Вайсравана — один из четырех небесных князей. По буддийской традиции, это — четыре мифических властителя, командующие небесной армией, которые охраняют склоны священной горы Сумеру и почитаются защитниками буддийского мира небожителей, а также буддийских храмов. Поэтому их статуи устанавливаются у входа в буддийские храмы. Имена этих князей: До-вэнь (Многослышащий) — Вайсравана; Чи-го — Дритастра; Цэн-чжан — Вирудака; Гуан-моу (Многовидящий) — Вирупакша.
Ночжа, или принц Ночжа.—Одно из второстепенных божеств. Заимствован даосской мифологией из индийских источников. Герой фантастических легенд, проникнутых духом буддийской традиции. Как и большинство даосских божеств, Ночжа почитается звездным божеством, но прежде он жил и действовал на земле. По буддийской версии, Ночжа считается сыном бога грома (Ваджра). В «Истории духов» рассказывается о том, что, когда Небесный император решил усмирить армию демонов (мара), он сделал так, что один из приближенных к нему духов воплотился и сделался третьим сыном Тота-тянь-вана, то есть «Небесного князя, несущего пагоду», что соответствует санскритскому Ваджрипани. Зазубренную молнию, которую держит в руках это божество, китайцы, очевидно по ошибке, приняли за пагоду и потому стали изображать его на картинах с погодой в руках.
За проступок Ночжа был казнен собственным отцом, но сумел возродиться. Будда помог Ночже перевоплотиться и поручил ему ведать колесом закона (символ распространения буддийской доктрины). Изображается Ночжа с восемью руками, а колесо Будды в народной легенде превратилось в два огненных колеса, на которых он и изображается странствующим по небу.
Стр. 83. Цзюйлиншень — бог рек. При помощи рук и ног раздвинул гору и разделил ее на две части, которые якобы образовали современные горы Хуашань и Шоу-ян шань.
Стр. 92. Троица буддийского божества — Лао-цзы, Пань-гу и Верховный владыка неба - Нефритовый император.
Стр. 93. Персиковые сады — сады, принадлежащие богине Запада — Сиван-му, в которых произрастают священные плоды персика, приносящие бессмертие.
Стр. 94. Сиван-му (или Ван-му) — божество даосской мифологии, мифическая фея далеких западных стран, живущая в мраморных и яшмовых чертогах в горах Куэнь-лунь, окруженная сонмом фей. Известна также под названием Западная царица, или Золотая дева. Живет среди Персиковых садов. Миф о ней сохранился во многих исторических и литературных произведениях Китая.
Стр. 96. Лохани — или Алохани, транскрибированное санскритское слово Архаты. Под этим названием китайские буддисты почитали святых четвертой, высшей степени, то есть подвижников, освободившихся от перерождений. По верованиям буддистов, имеется две категории Алоханей: I) Алохани без остатка, то есть погрузившиеся в нирвану, и 2) Алохани с остатком, то есть оставшиеся в мире и принимающие человеческий образ. Алоханей второй категории насчитывается пятьсот, их местопребыванием считаются горы Кашмира. Изображение главных Алоханей, в количестве восемнадцати, можно встретить в виде статуй почти во всех буддийских храмах.
Бодисатва — в китайской транскрипции Пуса. В переводе значит — достижение познания управления своими чувствами. У буддистов третья степень святости, после которой остается только еще одно перерождение на земле, чтобы сделаться Буддой. Одно из средств перехода в нирвану. Символически изображается в виде слона, переходящего реку.
Гуаньинь — бодисатва Авалокиташвара. Наиболее почитаемое и популярное буддийское божество в старом Китае. Изображается в виде женщины либо с младенцем на руках, либо с вазой и веткой ивы. Почитается как божество милосердия, оказывающее помощь всем обездоленным и избавляющее от всех бед и несчастий Известна также под названиями Гуань-ши инь и Гуаньинь Пуса (бодисатва). По преданию, Гуаньинь была младшей дочерью правителя одного из индийских княжеств. Она была очень религиозной и страстной почитательницей Будды. Вопреки воле отца, хотевшего отдать ее замуж, она покинула дом и ушла в монастырь. В монастыре ей пришлось пережить большие трудности, так как другие мопахини, завидуя ее красоте, старались свалить на нее самую тяжелую работу. Позднее, когда ее отец узнал о ее местопребывании, он послал туда отряд солдат. Солдаты сожгли монастырь и привезли дочь князя домой. Здесь ей предложили на выбор: или выйти замуж, или умереть. Она предпочла смерть и была задушена. В царстве мрака она получила персик, приносящий бессмертие. И после этого повсюду, где бы она ни появлялась, она припосила с собой счастье и благополучие. Князь ада Яма, он же Янь-лован, не захотел, чтобы она оставалась в аду, и потому она вернулась на землю. Здесь Для постоянного местопребывания ей была отведена гора Путошань, или как ес еще называют Путолоцзяшань, находящаяся на небольшом острове, востопсе провинции Чжэцзян. На этой горе в честь Гуаньинь сооружен главный храм.
Стр. 96. Тай-и.— Великое начало, от которого в результате развития • взаимодействия двух начал: Ян — положительного и Инь — отрицательного, произошли все существующие вещи.
Стр. 98. Тушита — у буддистов небо, где бодисатвы ожидают своего воплощения на зємле в качестве будд. В данном случае — это обитель верховпого даосского божества Тайшань Лао-цзюня.
Стр. 103. Раху и Кету — места, где луна выходит из эклиптики и входит в нее, отчего и происходят затмения. Эти места называются светилами и в китайской астрологии, которая заимствовала их из Индии; им придается очень важное значение. Изображения их встречаются только в Японии: две статуи, имеющие гневный вид - одна на зеленом драконе, другая на черной корове. В руках они держат солнце и луну.
Стр. 110. Мокша - сокращенная транскрипция санскритского слова Пратимокша: ссвобождение, спасение, путь к спасению. В данном случае второе имя Хуэй-аня, ученика бодисатвы Г уаньинь и второго сына небесного князя Вайсраваны.
Стр. 122. Застава Ханьгугуань.— Застава на западной границе Китая, через которую, по преданию, прошел Лао-цзы из Китая на Запад.
Стр. 183. Три саноеника, или три гуна — по-китайски «сань гун».
Стр. 225. Счастливый день.— По старым китайским верованиям, для того чтобы то или иное большое начинание или событие завершилось успехом, необходимо было заранее определить для него благоприятный день. Такие дни указывались по китайскому гороскопу профессиональными гадателями.
Стр. 227. «Три мира» — у буддистов - Мир пожеланий, Мир цвета и Мир бесцветий.
«Чжэнь-чан» — истинная неизменпость и верность - качества, необходимые для достижения нирваны.
Стр. 228. «Шесть путей» — шесть областей или форм перерождений в низшем, то есть чувственном мире: ]) небожители, 2) люди, 3) асуры, 4) голодные духи, 5) животные, 6) ад.
Стр. 232. Триратна (санскр.) — будды Сакья-муни, Амитабу и Майтрея (Будда, Закон, Священство).
«Четыре существа» - имеются в виду четыре рода животных: безногие, двуногие, четвероногие и многопогие.
Стр 281. Три духа (или три души) — «саньши-шэнь». По верованию дассов, обитают в каждом человеке. Они контролируют разум или волю, чувства и действия человека.
Сель отверстий — имеются в виду глаза, ноздри, уши, рот.
Стр. 342. Чан Э — жена легендарного стрелка императора Яо Хоу И, который, пуская стрелы в небо, прекратил затмение луны. В другой раз на небе появилось десять солнц, и Хоу И стрельбой из лука уничтожил девять из пих и прекратил бедствия, которые они причиняли народу. Царица неба Сиван-му подарила Хоу И эликсир бессмертия. Этот эликсир украла у него жена Чап Э и, боясь расплаты, бежала со своей добычей на луну. Там она превратилась в лягушку. Чан Э также богиня луны.
Стр. 350. Ба-цзе— восемь заповедей. Первые восемь из десяти буддийских монашеских заповедей: 1) Не убивай; 2) Не воруй; 3) Не прелюбодействуй; 4) Не лги; 5) Не пей вина; 6) Не сиди на высоких сиденьях; 7) Не носи красивой одежды; 8) Не пей, не танцуй и не смотри на игрища; 9) Не поси драгоценностей; 10) Не ешь в неположенное время.
Существует еще У-цзе — пять заповедей для мирян, первые пять из перечисленных выше.
Стр. 376. Священный еетер с горы Самади.—Самади — санскритское слово. У буддистов этим словом обозначается земная нирвана. Высшая степень ссвершенства. Состояние духовного экстаза.
Стр. 393. Лу Бань — легендарный искусный строитель, живший в уделе Лу. Почитается богом-покровителем плотницкого дела.
Стр. 411. Чу, Си-цзы, или Си-ши - имена знаменитых красавиц древ-
СОДЕРЖАНИЕ
А. Рогачев. У Чэн-энь и его роман «Путешест:ие на Запад» . . 3
Глава первая, которая расскажет вам о том, как в чудесном
камне зародилась жизнь и как появившееся на свет существо, бла-
годаря стремлению к самоусовершенствованию, постигло Великое
уче..
Глава вторая, повествующая о том, как Сунь У-кун прони-
кает в тайны учения Суботи, побеждает Демона — нарушителя •
спокойствия и возвращается к своему родному очагу
Глава третья, из которой читатель узнает о том, как все горы
и моря покорились Царю обезьян и почему были вычеркнуты
имена из десяти списков Преисподней .....
Глава чствертая, повествующая о том, как Царь обезьян ос-
тался недоволен назначением на должность бимавэня и о том,
как он не успокоился даже после того, как стал называться «Ве-
ликий Мудрец, равный небу» . . . . . . . . .
Глава пятая, из которой вы узнаета о том, как Сунь У-кун
расстроил Персиковый пир и украл эликсир бессмертия, а так-
же о том, как он учинил дебош в небесных чертогах и небо-
жители устроили поход против волшебной обезьяны . ..... 92
Глава шестая, повествующая о том, как бодисатва Гуаньинь,
прибыв на Персиковый пир, узнала, что там произошло, а также
о том, как Малый Мудрец своим могуществом, покорил Великого
Мудреца . . . . . . . . . . . . . . . . . . . ... 108
Глава седьмая, повествующая о том, как Великий Мудрец
бежал из волшебной печи и как горой Усиншань была придавлена бунтующая обезьяна ............24
Глава восьмая, повествующая о том, как Будда создал свя-
щенные каноны с изложением высшего блаженства, а также о
том, как бодисатва Гуаньинь получила указание отправиться
в Чанъань . . . . . . . . . . . . . . . .....
Глава девятая, повествующая о том, как Чэнь Гуан-жуя постиг-
ло несчастье и как Монах, принесенный рекой, отомстил за совер-
шенное преступление .......••..
Глава десятая, повествующая о том, как Царь драконов
нарушил волю неба и как сановник Вэй-чжэн отправил письмо
в Царство мрака . . . . . . . . . . . . . . . . . ..... 173
Глава одиннадцатая, повествующая о том, как вернулась
душа к императору Тай-цзуну, побывавшему в Преисподней, а
также о том, как Лю Цюань принес плоды в царство мрака и
встретился там со своей женой . . . . . . . . . . . ... 139
Глава двенадцатая, повествующая о том, как император Танов
устроил торжественные моления и как бодисатва Гуаньинь яви-
лась в своем божественном величии . . . . . - . .. .. 217
Глава тринадцатая, повествующая о том, как путники попали
в логово тигра, как Дух Вечерней звезды спас их от опасности, а
также о том, как охотник с горы Шуньчалин пригласил к себе
Сюань-цзана . . . . . . ....243
Глава четырнадцатая, повествующая о том, как мятущаяся
обезьяна вступила на путь Истины и как были уничтожены шесть
разбойников .... 258
Глава пятнадцатая, повествующая о том, как духи с горы
Шэпаньшань тайно помогали паломникам и как был усмирен
взбунтовавшийся дракон реки Инчоуцзян ••• ..... 277
Глава шестнадцатая, повествующая о том, как настоятель
монастыря замыслил овладеть буддийской драгоценностью - ря-
сой и как Дух горы Черного ветра похитил эту драгоцен-
НОСТЬ ... 293
Глава семнидцатия, повествующая о том, как Сунь У-кун учинил разгром на горе Черного ветра и как бодисатва Гуаньинь усмирила Духа медведя •. 310
Глава восемнадцатая, из которой вы узнаете о том, как
Танский монах избавился от грозивших ему опасностей в мо-
мастыре бодисатвы Гуаньинь и как Сунь У-кун покорил обо-
ротня в деревне Гаолаочжуан . . . . . . . ... . .. . . . 328
Глава девятнадцатая, из которой вы узнаете о том, как Сунь
У-кун усмирил волшебника Пещеры облаков и как Сюань-цзан
на горе Будды познал сутру о моральном и телесном очищении . 341
Глава двадцатая, в которой рассказывается о том, как Тан-
ский монах на горе Желтого ветра встретил преграду и как Чжу
Ба-цзе на склоне горы одержал победу . . . ... 357
Глава двадцать первая, повествующая о том, как Духи —
хранители буддизма устроили селение, чтобы дать приют Великому Мудрецу, и как бодисатва Лин-цзи с горы Сумеру усмирила духа Желтого ветра . . . . . . . . . . . . . ........ 372
Глава двадцать вторая, из которой вы узнаете о том,
Чжу Ба-цзе вступил в бой с духом реки Сыпучих песков и как Муча
по повслению бодисатвы усмирил духа
Глава двадцать третья, повествующая о том, как Сюань-цзан
не нарушил основ учения и как испытывали четырех подвижников
твердости веры ....
Глава двадцать чствертая, повествующая о том, как великий
праведник с горы Ваньшоушань задержал своего старого друга
и как Сунь У-кун украл плоды дерева жизни в монастыре Уужуап-
гуань .• . 416
Глава двадцать пятая, в которой рассказывается о том, как
праведник Чжэнь Юань-цзы захватил паломника за священными
книгами и как Сунь У-кун учинил разгром в монастыре Учжуан-
гуань ...... 430
Примечания ••... . 444
У ЧЭнЭнь Путсшествие на Запад, том 1 Редактор С. Хохлова. Художественный редактор Г. Клодт
Технический редактор М. Позднякова. Корректоры Г. Сурис и А. Шлейфер
сдавн мио барях у обо ако. Закав ме о6о. Дета р.: 00 ж. 20.86 702
Сановник Вэй-цжэн и Танский император Тай-цзун Будда Татагата, бодисатва Гуаньинь и Будда Майтрея Тайшань Лао-цзюнь, Босоногий бессмертный и дух созвездия Южного полюса CVl co Танский император Тай-цзун, сановник Вэй-чжэн и Танский монах Сюань-цзан узназни ЧЭ H = ™ Ь
ПУТЕШЕСТВИЕ
HĂ\ЗАПАД РОМАН TOM II Перевод с китайского А. Рогачева ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ Примечания A. РОГАЧЕВА Переводы стихов под редакцией А. АДАЛИС И И. ГОЛУБЕВА Оформление художника