Мы остановились на том, как правитель государства Цзисай и все его придворные высших и низших рангов увидели настоящее чудо: Великий Мудрец Сунь у-кун и Чжу Ба-цзе, зацепившись за порыв ветра, умчались в облака, прихватив с собой двух оборотней. Это зрелище так изумило каждого из присутствовавших, что все они обратили свои взоры к небу и, совершая поклоны, восторженно восклицали:
— Правду, значит, говорят: оказывается, на самом деле существуют святые небожители и живые Будды!
Когда же, наконец, оба монаха исчезли вдали, правитель государства совершил поклон перед Сюань-цзаном и Ша-сэном, выражая свою благодарность.
— Вы со своими плотскими очами и бренным телом думали, что наш собрат поймал оборотней благодаря своей неимоверной силе, — сказал Ша-сэн. — Где уж вам было разглядеть, что он небожитель, способный летать на облаках?!
Танский монах смущенно потупился:
- Но я, бедный монах, - произнес он, - сам не обладаю никакими чародействами и многим обязан моим трем спутникам-ученикам, владеющим тайнами разных волшебств.
- Не скрою от тебя, почтенный правитель,- вмешался Ша-сэн,— что наш старший ученик и есть тот самый Великий Мудрец, которого прозвали равным небу и который признал истинное учение Будды. Он в свое время учинил буйство в небесных чертогах и со своим волшебным посохом с золотыми обручами один противостоял стотысячному небесному войску - никто не мог справиться с ним. Он так разбушевался, что привел в смятение самого Лао-цзюня и вызвал сердечный трепет у Нефритового императора. Мой второй собрат и ученик нашего наставника Чжу Ба-цзе — повелитель зловещей звезды Іяньпэн, также вступивший на путь Истины. Прежде он возглавлял восьмидесятитысячное водное войско небесной реки — Млечный Путь. Один лишь я не владею никакими особыми чарами. Не могу ничем похвастаться, кроме того что умею ловить и вязать бесов и оборотней, хватать разбойников и настигать беглецов. Могу также укрощать тигров и покорять драконов, умею пробивать пинком ноги колодцы в небе, кое-что смыслю и в том, как возмущать море и поворачивать вспять реки. О том же, как летать на облаках и туманах, вызывать дождь и ветер, менять расположение звезд, переносить горы и гонять луну, даже не стоит говорить, - для меня это сущие пустяки!
Слушая все это, правитель государства все больше и больше изумлялся и, наконец, проникся к нашим путникам огромным уважением. Он предложил Танскому монаху занять почетное место и всякий раз, обращаясь к нему, величал его почтенным Буддой, а Ша-сэна и других учеников стал именовать бодисатвами. Все придворные чины, как гражданские, так и военные, были преисполнены чувством великой радости. Народ совершал земные поклоны в честь Танского монаха и его спутников, но об этом мы рассказывать не будем.
Обратимся теперь к Великому Мудрецу Сунь У-куну и Чжу Ба-цзе, которые вместе с двумя оборотнями мигом домчались до озера Лазоревые волны на горе Каменный хаос.
Сунь У-кун придержал облако, на котором они летели, дунул на свой волшебный посох и произнес одно только слово: «Изменись!» И вместо посоха в руках у него сразу же оказался острый монашеский нож. Он отхватил им ухо у угря и нижнюю губу у сома, а затем сбросил обоих в воду.
— Живей отправляйтесь к своему повелителю, царю драконов Вань-шэну,— крикнул Сунь У-кун вдогонку,— и доложите ему, что я, Великий Мудрец, равный небу, Сунь У-кун, прибыл сюда и требую, чтобон немедленно отдал мне все сокровища пагоды Золотое сияние, находящейся в государстве Цзисай. Этим он спасет жизнь себе и всем своим домочадцам! Если чже он вздумает вымолвить хоть половину слова «нет», я выплесну всю воду из этого озера, а его со всеми сородичами, старыми и малыми, предам лютой казни!
Оборотни, получив свободу, пустились в бегство, превозмогая боль. Они с шумом погрузились в воду, переполошив остальных оборотней: тритонов, крокодилов, жестких и мягких черепах, осьминогов, крабов и рыб, обитающих в озере, которые собрались толпой и наперебой расспрашивали, что случилоСь.
- Отчего это на вас болтаются обрывки проволоки? — спросИл ктО-то.
Вместо ответа один оборотень мотал лишь головой и с досады бил хвостом, прикрывая плавником обрезанное ухо, а второй, закрывая обрезанную губу, колотил себя в грудь и махал хвостом, видимо, подражая людям, когда они топают ногами от досады.
Вместе с расшумевшейся толпой оборотни направились прямо ко дворцу царя драконов и доложили ему:
— О великий царь, беда пришла!
А царь в это время как раз распивал вино со своим зятем Девятиголовым. Увидев оборотней, они поспешно отодвинули чарки и стали спрашивать, какая случилась беда.
Оборотни сразу подробно обо всем рассказали:
— Вчера ночью, когда мы были в дозоре, нас изловили Танский монах со своим учеником Сунь У-куном. Они явились чистить пагоду. Нас привязали проволокой, а сегодня утром притащили к правителю государства на допрос, после чего Сунь У-кун и другой ученик - Чжу Ба-цзе — схватили нас, у него обрезали ухо, а у меня - нижнюю губу, и бросили в озеро, приказав явиться к тебе и сказать, чтобы ты вернул все сокровища пагоды!
Услышав имя Сунь У-куна, Великого Мудреца, равного небу, царь драконов так перепугался, что у него, как говорится, душа едва не выскочила из тела, а дух готов был умчаться за девятое небо * . Трясясь от страха, он обратился к своему зятю:
— Ну, дорогой мой зять! Дело — дрянь! Будь кто другой на его месте — мы с тобой еще как-нибудь справились бы, а с этим.. если только в самом деле это он,- нам не сладить!
Но Девятиголовый надменно рассмеялся:
— Не беспокойся, дорогой тесть! Я с детства обучен военному искусству и кое-что смыслю в нем. Во всех уголках страны, омываемой четырьмя морями, мне приходилось не раз встречаться в бою с прославленными удальцами. Чего нам бояться? Во ес у окрах стрени. Вот я сейчас выйду и если за три схватки не заставляю его покориться, то не посмею больше предстать перед тобой.
Он быстро облачился в военные доспехи и вооружился серпообразной секирой. Выйдя из дворца, он вынырнул из пучин озера и, показавшись на его поверхности, громко крикнул:
— Кто посмел называть себя Великим Мудрецом, равным небу? Ну-ка, прощайся с жизнью и выходи сюда!
Сунь У-кун и Чжу Ба-цзе, стоя на берегу озера, разгляды-
вали появившегося из воды беса-оборотня. Словно снег на вершине, Блестит его шлем серебром, Для похода удобен Халат, что на плечи надет, светлой яшме подобный, Всегда излучает он свет Опояска цветная На нем замыкает свой круг — Так змея оплетает Огромного дерева сук. тй лротнт исронесний жос, Легкокрылые птицы Взовьются до самых небес!
Бес-оборотень выждал некоторое время и, не дождавшись ответа, крикнул еще раз:
— Кто здесь Великий Мудрец, равный небу?
Сунь У-кун провел рукой по золотым обручам своего посоха, погладил его, а затем ответил:
— Великий Мудрец Сунь У-кун это я!
- Ты откуда взялся? — насмешливо спросил бес-оборотень. - Где живешь и как очутился в государстве Цзисай? Почему правитель поручил тебе охранять свою пагоду? По какому праву ты позволил себе схватить и изувечить двух старшин из моего войска и, мало того, посмел явиться сюда, на мою драгоценную гору и угрожать мне?
— Ах ты, разбойник! — выругался Сунь У-кун.— Видно, не узнаешь меня, своего отца, Сунь у-куна?!
— Подойди-ка сюда и послушай, что я тебе скажу.— И Великий Мудрец рассказал в стихах всю историю своей жизни:
Я на горе Хуагошань * воспитан, В пещере Шуйлянунской * обучен, Великий и прославленный Мудрец, Что равен небесам в познаньях и в свершеньях, ак названный по высшему веленью, Я — дед детей твоих и твой отец! Тот самый досточтимый Сунь у-кун, Что буйство учинил в чертогах Доунюгун *, Что устрашил небесных полководцев, Что одолел их доблестную рать, И с Буддой вознамерился бороться, Пытаясь дерзновенно доказать Величие свое и превосходство! Да, я и есть тот самый Сунь У-кун, Которого великий . Татагата Своей десницею поверг когда-то, Горой тяжелой сверху придавил И, покарав его как супостата, Свободы и могущества лишил. И если бы не мудрый бодисатва, Не выбраться бы мне до сей поры Из-под давящей Утправился в Линшань, обитель Будды. Чтоб книги принести священные оттуда. Чтоб вновь могли они в ней совершать обряды. Нам было с ним дано постичь случайно Бесовской силы пагубную тайну, Двух бесов-оборотней в пагоде поймать И имя дерзновенного узнать, Проникшего в святилище, как тать, Лишившего чудесный храм сиянья, Затем, чтобы сокровище там взять Тот гнусный вор, поправший все законы, Ты — зять могучего царя драконов, Преступник ты, тебе помог твой тесть на пагоду низвергнуть дождь кровавый, Чтоб вы могли в святилище пролезть, Вы — похитители сокровищ древних Их преподнес ты в дар своей царевне! Зам всем я жизнь согласен сохранить Не то все озеро я ваше расплескаю То камешку всю гору разметан 1 разорю бесовскую обитель
Зять царя драконов выслушал Сунь У-куна и с холодной усмешкой произнес:
— Так, так, так! Значит, ты идешь за священными книгами? Зачем же тебе понадобилось соваться в чужие дела без всяких к тому причин! Пусть даже я украл сокровище пагоды, тебе-то что? Ты ведь идешь за священными книгами! Ну и иди!
— Э, да я вижу, этот негодяй и грабитель понятия не имеет о справедливости! По-твоему выходит, что раз я не получал милостей от повелителя той страны и не ел его хлеба, значит, мне не следует помогать ему и оказывать услуги; но можешь ли ты понять, что в течение нескольких лет невинно страдают монахи монастыря Золотое сияние, которые приходятся мне собратьями, и причиной их страданий являетесь вы со своим тестем, так как похитили сокровища их пагоды и осквернили ее. Как же могу я не вступиться за них и не снять с них напраслины?
— Ну, в таком случае нам придется померяться силами. Пословица гласит: «Когда воюют — не остается места для жалости», а потому не обижайся, если я буду беспощаден! Смотри, распрощаешься с жизнью, и не придется увидеть священных книгі
Эти слова привели Сунь У-куна в ярость, и он осыпал оборотня ругательствами:
— Подлый разбойник, оборотень!— запальчиво воскликнул он.— Какими же ты обладаешь силами, что смеешь так говорить со мной? Подойди поближе и отведай посох твоего отца!
Но оборотень ничуть не испугался, отбил секирон удар, и вот на горе Каменный хаос разгорелся бой. Это было лютое по-
боище. В память о нем сложены такие стихи: И держит с нею горестный совет, Сражаться им с противником иль нет? Однако зять его девятиглавый Уже в доспехи новые одет: Неосторожный рвется в бой кровавый! на т аонитиеоа нйь кет Весьма самонадеян бес лукавый, Грозя достойному сопернику расправой: Самонадеянность — источник многих бед, Когда не служит истине и праву; Велик и страшен Сунь У-куна гнев: • благе храма древнего радея, Искусно славным посохом владея, На беса он бросается, как лев, Стремясь жестоко поразить злодея. Но тот, в искусстве бранном преуспев, Своей секирой верною гордится, И сам торопится с врагом сразиться, И нападает сам, рассвирепев. Он сыплет дерзновенными речами Из восемнадцати разверзтых губ, Своими восемнадцатью очами Пронзает, словно острыми мечами - Глаза его страшны, а голос груб. У Сунь У-куна руки, что железо — Не меньше тысячи, пожалуй, цзиней весом,— Их озаряет благодатный луч, Чтобы помочь ему в сраженье с бесом: Однако тот и ловок и могуч! Секира с посохом взлетают быстро, И, опускаясь, порождают искры, Сверкают, словно молнии из туч. «В чужую ссору лезешь, ты, безумный! - Кричит в сердцах противник Сунь у-куна, - Зачем суешь в чужое дело нос?» «А ты зачем сокровища унес Из пагоды чужой, скажи на милость? Быть может, для тебя они хранились? Что мне ответишь ты на мой вопрос?— Мудрец ему кричит с великой злобой:— Верните все, что вы украли оба, И ты и твой звероподобный тесть, Иль вам обоим головы не снесть!» Шум поединка слышен повсеместно - В широком поле и в ущелье тесном, В глуши лесов и в тишине небес. Сражаются враги, по неизвестно, Кто — Сунь У-кун или оборотень-бес - Получит в этой битве перевес.
Более тридцати раз схватывались противники, но так и нельзя было сказать, кто победит. Чжу Ба-цзе стоял у подножья горы и наблюдал за боем. Наконец он решил, что бой в самом разгаре, поднял свои грабли и стал подкрадываться, чтобы нанести оборотню удар в спину. Но, как вы знаете, читатель, у беса было девять голов и" девять пар глаз. Заметив, что Чжу Ба-цзе подкрадывается сзади и готовится нанести удар граблями, он сразу же отбил грабли концом секиры, в то же время лезвием отразив удар посоха. Прошло еще не то пять, не то семь ожесточенных схваток, но тут бес почувствовал, что ему не устоять перед двумя противниками. Он перекувырнулся, подскочил и сразу же принял свой настоящий облик, превратившись в страшную гидру с девятью головами. .
Увидев такое чудовище, можно было умереть со страху!
Вы только послушайте! Покров на ней из ярких, пестрых перьев, Подбитых снизу легким пухом белым, На лапах когти остры, как у зверя, И как из глыбы высечено тело. • В длину она с морскую черепаху, А поперек, пожалуй, в три обхвата; Крыла у ней - огромного размаха, И девять глав на шее волосатой. Чудесный гриф, что прочих птиц сильнее, И с каждою из них готов сразиться, Остерегается встречаться с нею, От зорких глаз ее спешит укрыться. Их леденящий взгляд и дик и злобен, И голос зычен и громоподобен.
— Брат! — вскричал Чжу Ба-цзе, напуганный страшным видом оборотня в образе летающей гидры,— с тех пор как я принял облик человека, я еще не видывал такого страшилища. От кого могла народиться этакая гадина, не то зверь, не то птица?
— Да, действительно редко встретишь нечто подобное,— отвечал Сунь У-куп.— Очень редко, это верно. Погоди, я все же попробую одолеть его.
Ну и молодец Сунь У-кун! Он поспешно вскочил на благодатное облако и начал колотить посохом по всем девяти головам гидры. Чудовище сразу же проявило свое могущество. Оно расправило крылья, со свистом перевернулось и камнем упало к подножью горы, где стоял Чжу Ба-цзе. Из туловища у него внезапно появилась еще одна голова, раскрылась жуткая пасть, похожая на кровавую чашу, острые зубы ухватили Чжу Ба-цзе за загривок. Чудовище поволокло его к озеру Лазоревые волны и погрузилось с ним на дно. Достигнув ворот дворца царя драконов, чудовище вновь приняло прежний свой облик. Бросив на рораполумертвого Чжу Ба-цзе на землю, Девятиголовый громко крикнул:
— Эй, слуги! Куда это вы запропастились?
На крик со всех сторон кинулись к Девятиголовому оборотни разных рыб и крокодилов. Тут были голавли, белорыбица, карпы и окуни, черепахи с жестким и мягким панцирем, крокодилы и тритоны.
- Мы здесь! — разом отозвались они. • - Возьмите этого монаха, — приказал Девятиголовый, - да покрепче свяжите. Он мне ответит за моих старшин!
Оборотни взялись за Чжу Ба-дзе и общими усилиями, с криком и пыхтением потащили его. В это время старый царь драконов вышел на крики и очень обрадовался, увидев пленника.
— Как же это тебе удалось изловить этакую скотину? — спросил царь, обращаясь к своему зятю. Ты совершил великий подвИг!
Девятиголовый рассказал, как было дело, о чем мы уже знаем. Царь драконов на радостях велел тотчас же устроить пир, чтобы поздравить зятя с успехом, но мы не будем рассказывать о том, как они распивали вино.
Обратимся к Великому Мудрецу Сунь У-куну. Когда он увидел, как оборотень схватил Чжу Ба-цзе, у него сердце сжалось от страха.
«Ну и лихой же этот дьявол! — подумал Сунь У-кун.- Мне теперь стыдно возвращаться к наставнику, ведь правитель государства Цзисай засмеет меня... А если я вызову оборотня на единоборство, то, пожалуй, не справлюсь с ним. К тому же у меня и сноровки нет воевать в воде. Дай-ка я приму другой вид, проникну во дворец царя драконов и посмотрю, что сталось с Чжу Ба-цзе. Может, мне удастся освободить его, тогда он поможет мне».
Ну и Мудрец! Прищелкнув пальцами и прочитав заклинание, он встряхнулся, превратился в краба и, бултыхнувшись в воду, очутился перед триумфальными воротами дворца. Дорога во дворец была ему хорошо знакома, так как он уже был здесь в тот раз, когда увел черепаху с золотистыми глазами, принадлежавшую Князю с головой быка. Добравшись до входа во дворец, он бочком перелез через порог и увидел старого царя драконов, который весело распивал вино со своим зятем. Однако Сунь У-кун не посмел приблизиться к ним и пополз под восточную галерею, где увидел нескольких оборотней-крабов, игравших в какую-то игру. Сунь У-кун стал прислушиваться к их разговору, а затем, усвоив их язык, спросил:
— Послушайте! Не знаете ли вы, что с тем длиннорылым монахом, которого изловил царский зять? Сдох он?
— Пока еще не сдох! — хором ответили крабы-оборотни.- Не слышишь разве, как он стонет там на привязи, у западной галереи?
Узнав таким образом, где находится Чжу Ба-цзе, Сунь У-кун незаметно перебрался к западной галерее и там действительно увидел Дурня, привязанного к столбу и издававшего протяжные стоны. Сунь У-кун подполз к нему поближе и спросил:
— Узнаешь меня, Чжу Ба-цзе?
Чжу Ба-цзе по голосу узнал Сунь У-куна и стал жаловаться:
— Брат! Как же это я попался в лапы этому негодяю-оборотню, вместо того чтобы самому изловить его!
Сунь У-кун оглянулся вокруг и, убедившись, что поблизости никого нет, быстро перекусил клешнями путы, освободил Чжу Ба-цзе и велел ему бежать.
— А как быть с граблями? — спросил Чжу Ба-цзе, расправ-
ляя затекшие руки.— Оборотень отнял их у меня! - Может, ты знаешь, где они спрятаны? — Должно быть, во дворце,— отвечал Чжу Ба-цзе.
— Ступай к триумфальным воротам и жди меня снаружи,- приказал Сунь У-кун.
Чжу Ба-цзе, спасая свою жизнь, быстро улизнул, осторожно ступая на цыпочках.
Между тем Сунь У-кун снова пополз во дворец и, озираясь по сторонам, заметил слева от себя яркий свет. Это грабли Чжу Ба-цзе излучали сияние. Сунь У-кун превратился в невидимку, выкрал грабли, выполз с ними за ворота и окликнул Чжу Ба-цзе.
— Забирай свое оружие! - сказал он торжествующе.
— Брат! — воскликнул обрадованный Чжу Ба-цзе, — ты уходи отсюда, а я ворвусь во дворец. Если мне удастся одолеть оборотня, я захвачу всех остальных, если же нет - я брошусь бежать, а ты на берегу озера жди меня и выручай!
Сунь У-кун охотно согласился, только велел Чжу Ба-цзе быть осторожней, но Дурень перебил его.
— Я не боюсь! — сказал он.— А как драться в воде, учить меня не надо. Кое-что я смыслю в этом. — Тут они и расстались. Сунь У-кун выплыл на поверхность воды. И здесь мы пока оставим его..
Тем временем Чжу Ба-цзе подобрал халат, взял грабли обеими руками и ринулся во дворец с воинственными криками. Обитатели озера, как большие, так и малые, в страхе начали метаться в разные стороны, некоторые кинулись во дворец с воплями:
— Беда пришла! Длиннорылый монах освободился от веревок и идет на нас! • Старый дракон, его зять и домочадцы растерялись и даже подпрыгнули от неожиданности. Все бросились прятаться кто куда. Дурень, не щадя своей жизни, ворвался во дворец и начал крошить все, что попадалось ему на пути: двери, столы, стулья,
посуду. Об этом даже рассказывается •в стихах: Могучий Чжу Ба-цзе впросак попался, И, если б не смышленый Сунь у-кун, Но сути и ор т от у иу стланся. И тем ему возможность предоставил Досаду, гнев и силу проявить. Дракон-старик не знает, как тут быть, От страха у него язык отнялся; Не меньше зять его перепугался И поспешил с супругою своей От мести борова укрыться псскорей. В припадке бьются младшие драконы, Иные мечутся, что в клетке звери, Слышны повсюду крики, вопли, стоны, Разбиты окна, высажены двери,
Чжу Ба-цзе до того разошелся, что разбил вдребезги черепаховый щит перед главным входом во дворец, а коралловос дерево вырвал с корнем и швырнул с такой силой, что оно разлетелось на мелкие кусочки.
Между тем Девятиголовый спрятал царевну в тайниках дворца, после чего вооружился своей серповидной секирой с лезвием, подобным серпу луны, и помчался ко входу во дворец.
- Эй, ты! гнусное животное, свинья тупорылая! - кричал он.— Как ты посмел встревожить всех моих родственников?
Чжу Ба-цзе в ответ обрушил на него потоки брани.
— Я тебе покажу, мерзавец этакий! — кричал он.- Скажи на милость! Меня, Чжу Ба-цзе, посмел изловить! Что же, пеняй на себя, ты сам затащил меня к себе, я не напрашивался... Возвращай живей все, что награбил. Я доставлю сокровища правителю государства Цзисай. На этом и покончим, не то я никого из вас не пощажу!
Девятиголовый не мог принять этого условия. Стиснув зубы, он ринулся на Чжу Ба-цзе и скрестил с ним оружие.
Только сейчас старый дракон пришел в себя. Он собрал своих сыновей и внуков, все они вооружились мечами и разом бросились на Чжу Ба-цзе, стремясь схватить его. Чжу Ба-цзе понял, что дело плохо. Он помахал граблями, словно собираясь продолжать бой, а сам отпрянул от своих врагов и бросился наутек. Старый дракон кинулся вдогонку со всей своей сворой. Они мигом погрузились в воду и вскоре, кувыркаясь, показались на поверхности озера.
Обратимся теперь к Сунь У-куну. Он долго стоял на берегу и ждал. Вдруг он увидел водяных оборотней, гнавшихся за Чжу Ба-цзе. Как только они вышли из воды и поднялись на воздух, Сунь У-кун грозно вскричал:
- Стойте! Ни с места!
Одним ударом своего железного посоха он размозжил череп старому дракону.
Воды озера Лазоревые волны окрасились кровью дракона, и бездыханное тело его понеслось по волнам, теряя чешую.
Сыновья и внуки дракона с перепугу разбежались в разные стороны, а Девятиголовый забрал тело тестя и отправился с ним обратно во дворец.
Однако Сунь У-кун и Чжу Ба-цзе не погнались за ним. Они расположились на берегу, и Чжу Ба-цзе принялся рассказывать, что произошло.
— Теперь у этого негодяя спеси поубавится! — сказал Чжу Ба-цзе.— Во дворце я не оставил камня на камне. Все там перевернул вверх дном и на всех нагнал страх. Но как только я вступил в бой с зятем дракона, откуда ни возьмись, появился старый дракон, который накинулся на меня, а затем погнался за мною. Спасибо, что ты его укокошил. Теперь все эти бесы убрались к себе и наверняка будут оплакивать и хоронить своего царя и, конечно, не покажутся больше. К тому же время позднее, и я не знаю, как быть!..
— Что значит время позднее? — насмешливо спросил Сунь У-кун.— Нельзя упускать такого удобного случая. Отправляйся на дно озера и пробейся во дворец. Надо во что бы то ни стало добыть сокровища: без них мы не можем возвратиться.
Однако Дурень медлил, видимо, не желая соглашаться. Сунь У-кун стал торопить его:
— Брат, брось раздумывать, — сказал он, — чего ты сомневаешься? Ты только вымани его, а уж я с ним разделаюсь.
Пока они судили да рядили, вдруг завыл ветер, кругом все потемнело и показалась мрачная туча, летящая с востока прямо на юг. Сунь У-кун стал пристально вглядываться в нее и увидел премудрого праведника Эрлана с шестью братьями с горы Мэйшань, которые с острыми клинками в руках и арбалетами за спиной, изогнувшись под тяжестью добычи, состоящей из серн и лосей, а также лисиц и зайцев, радостно возврашались с попутным ветром с охоты с собаками и соколами.
— Чжу Ба-цзе! — воскликнул Сунь У-кун.—Да ведь это мои дорогие братья! Вот бы хорошо задержать их сейчас и попросить помощи, чтобы сразить Девятиголового. Какой прекрасный случай нам представился! Теперь мы сможем добиться успеха в порученном нам деле! . — Раз они приходятся тебе братьями, то, конечно, не откажут в помощи,— отозвался Чжу Ба-цзе.
— Да, но видишь ли в чем дело,-— в замешательстве произнес Сунь У-кун,— среди них находится старший брат, которого называют премудрым Эрланом. Когда-то он привел меня покорность, и мне неудобно обращаться к нему за помощью. уж лучше ты задержи их облако и обратись к нему с такими словами: «Праведный государь! Задержись немного. Мудрец, равный небу, Сунь У-кун находится здесь и желает поклониться тебе!» Я уверен, что, услышав обо мне, он остановится. Тогда я и явлюсь к нему. Так будет гораздо удобнее.
Чжу Ба-цзе тотчас взлетел на облаке и, поднявшись на верздесь и желает поклониться тебе.
.Старший из семи братьев услышал эти слова и тотчас велел шестерым младшим остановиться. Совершив церемонию приветствия, положенную при встрече с незнакомцем, Эрлан спросил:
— Скажите, пожалуйста, где же находится Великий Мудрец, равный небу?
. — У подножья этой горы,— отвечал Чжу Ба-цзе.— Он ждет, когда вы его. позовете.
— Братья мои,— молвил Эрлан, обращаясь к шестерым спутникам,—. скорей пригласите его сюда!
Шестерых братьев звали: Кан, Чжан, Яо, Ли, Го и Чжи. Выступив вперед, они стали громко кричать: «Старший брат Сунь У-кун! Тебя приглашает премудрый Эрлан!»
Сунь У-кун пошел братьям навстречу, вежливо поклонился каждому из них и направился вместе с ними на гору, где распоЛОЖИлся Эрлан.
Премудрый Эрлан, завидев Сунь У-куна, поднялся с места, пошел к нему навстречу, взял его за руки и, обняв, сказал:
— Дорогой мой Великий Мудрец! Поздравляю тебя! Сердечно поздравляю! Ты избавился от тяжкой кары, принял учение Будды и стал подвижником-шраманом. В скором времени ты завершишь свой великий подвиг и взойдешь на лотосовый трон.
— Что ты, что ты! — смущенно ответил Сунь У-кун.- В свое время я удостоился от тебя великой милости, и мне совестно, что до сих пор еще не отблагодарил тебя! Я, правда, избавился от тяжкой кары и совершаю путь на Запад, но еще далеко не уверен в благополучном его завершении. Вот и сейчас на нашем пути встретилось государство Цзисай, и мы обещали спасти невинно пострадавших монахов. Поэтому я и нахожусь здесь. Я должен изловить злого оборотня и отнять у него сокроеища пагоды, которые он похитил у этих монахов. Заметив тебя с братьями, я осмелился задержать вас немного и просить помочь мне справиться с этим оборотнем. Прости, что сразу изложил тебе свою просьбу, не осведомившись, откуда ты направляешься и сможешь ли проявить ко мне дружеские чувства любви.
Премудрый Эрлан при этих словах любезно улыбнулся.
— Мне нечего делать, и я не знаю, как убить время,- сказал он: - Мы с братьями возвращаемся сейчас с охоты, и я очень рад, что ты задержал меня, вспомнив о нашей старой дружбе. Ты только скажи, какого оборотня надо изловить. Разве мы посмеем отказаться? Интересно знать, что за разбойник поселился в этих местах.
Тут в разговор вмешались младшие братья Эрлана. Один из них сказал:
— Брат! Неужто ты забыл? Да ведь это гора Каменный хаос. Здесь же находится озеро Лазоревые волны, а в нем — дворец царя драконов, по прозванию Вань-шэн. .
— Да разве царь драконов позволит себе заниматься такими делами?— изумился Эрлан.— Неужто это он посмел обворовать священную пагоду?
— Дело в том, что он недавно взял себе в дом зятя по прозванию Девятиголовый, который является оборотнем гидры с девятью головами,— сказал Сунь У-кун.— Грабеж они совершили вместе, а до этого послали на столицу государства Цзисай кровавый дождь. Им удалось похитить из пагоды монастыря Золотое сияние пепел Будды, который хранился в ней. Правитель государства, не разобравшись в этом деле, заподозрил монахов и стал истязать их. Мой наставник пожалел несчастных собратьев и ночью отправился чистить пагоду. Я пошел вместе с ним, и мне удалось на самом верхнем ярусе изловить двух оборотней. Оказалось, что их выслал в дозор царь драконов. Сегодня утром они были доставлены под конвоем во дворец и там чистосердечно во всем признались. Тогда правитель государства Цзисай обратился к моему наставнику с просьбой изловить главного оборотня и привести его в покорность, а наставник велел нам обоим,— он указал на Чжу Ба-цзе, — выполнить это дело. Вот мы и прибыли сюда. В первом же сражении у Девятиголового появилась еще одна голова. Ею-то он утащил моего собрата Чжу Ба-цзе. Тогда я превратился в краба, полез в воду и освободил его. Только что мы снова вступили в бой и мне удалось убить царя драконов. Сопровождавшие его бесы и оборотни уволокли его тело на дно озера и, видимо, оплакивают его там. И вот, когда мы думали, как поступить дальше, мы увидели тебя с твоей свитой.
— Раз старый дракон убит, сейчас очень удобно разделаться с Девятиголовым, - сказал эрлан.- Бесы, лишившись главаря, растеряются, и нам ничто не помешает разнести все их логово!
— Это, конечно, верно, — отозвался Чжу Ба-цзе, — но ведь уже поздно, как быть?
— В книгах древних стратегов есть такой совет: «Для похода всякое время хорошо!» Чего же бояться? - задорно ответил Эрлан.
Но четыре брата Эрлана: Кан, Яо, Го и Чжи, поддержали Чжу Ба-цзе.
— Брат, — молвили они, обращаясь к Эрлану,— не торопись. Ведь вся эта шайка бесов и оборотней находится здесь в озере, бежать им некуда. Для нас Сунь У-кун - желанный гость, а его брат Чжу, по прозванию Жесткая • щетина,_уже вступил на истинный путь. Мы взяли с собой вино и еду. Вели слугам развести огонь, и мы тут же устроим пир на славу! Во-первых, мы отпразднуем радостную встречу с двумя уважаемыми монахами, во-вторых; поговорим по душам. Давайте попируем эту ночь. А завтра на рассвете успеем вызвать этого оборотня на смертный бой! Не так ли?
Эрлан не стал возражать.
— Просвещенные братья мои совершенно правы,— весело сказал он и тут же дал распоряжение приготовить угощения.
— Я, конечно, не смею отказываться, — сказал Сунь У -кун, — но с тех пор, как принял монашество, строго соблюдаю пост и считаю, что не должен вкушать скоромного.
- У нас есть фрукты, да и вино тоже не хмельное, - смеясь, сказал Эрлан.
Шестеро братьев при свете луны и звезд быстро разостлали циновки, и вскоре вся компания, то и дело поднимая чарки с вином, стала весело пировать, вспоминая о былых делах.
Не зря говорит пословица: «В тоскливом одиночестве долго длятся часы ночной стражи, а в часы веселой пирушки и ночь коротка».
Наши друзья долго веселились и не заметили, как заалел ВОСтОК.
Наконец Чжу Ба-цзе, который изрядно хватил вина, воскликнул:
— Ну, вот уже и светает! Пора мне лезть в воду и вызывать оборотня на бой.
— Будь осторожен,— предупредил его Эрлан.— Ты только раздразни его и замани сюда, чтобы нам было удобнее всем вместе взяться за него.
— Знаю, знаю!— засмеялся Чжу Ба-цзе.
Посмотрели бы вы, читатель, как ловко он подоткнул одежду, прикрепил грабли и нырнул, рассекая воду. Очутившись на дне озера, он направился прямо к триумфальной арке и, испустив громкий крик, с боем ворвался во дворец.
Тем временем сыновья дракона в траурных одеждах рыдали у тела своего повелителя. Внуки дракона вместе с его зятем в заднем помещении дворца делали гроб.
Наш Чжу Ба-цзе с ругательствами ворвался в палаты и изо гсех сил хватил граблями по голове царского сына, проломив ему череп сразу в девяти местах. Жена дракона со всей челядью в страхе забилась во внутренние покои и завопила истошным голосом.
— О небо! Длиннорылый монах только что убил моего сына!
Девятиголовый, услышав эти вопли, тотчас вооружился своею серповидной секирой и вместе с внуками дракона поспешил на помощь. Чжу Ба-цзе встретил противников граблями и, ведя с ними бой, начал пятиться к выходу, а затем выскочил из воды. На берегу озера его встретили Великий Мудрец Сунь У-кун и семь премудрых братьев-праведников. Они все разом набросились на внуков дракона, искромсали их на мелкие куски и превратили в кровавое месиво. Видя, что дело плохо, Девятиголовый перекувырнулся у пригорка и сразу же принял свой первоначальный вид. Расправив крылья, он взлетел на воздух и стал кружить над врагами. Эрлан спокойно достал свой золотой самострел, наложил серебряную стрелу и, натянув лук до отказа, стал стрелять в девятиголовое чудовище. Чудовище, сложив крылья, ринулось вниз, намереваясь укусить Эрлана. У него снова появилась еще одна страшная голова. Но старшая охотничья собака мигом кинулась на нее и разом откусила. Хлынули потоки крови. Превозмогая ужасную боль, чудовище бросилось бежать в сторону•Северного моря и погрузилось в волны. Чжу Ба-цзе хотел было помчаться вдогонку, но Сунь У-кун остановил его.
— Не надо,— сказал он.— Ты же знаешь пословицу: «Не преследуй разбойника, доведенного до крайности!» Вряд ли он теперь выживет, раз собака откусила ему голову. Ты лучше проложи мне дорогу в воде, а я приму его облик и проникну во дворец царя драконов, чтобы выманить у царевны похищенные сокровища!
Эрлан и шестеро его премудрых братьев поддержали Сунь У-куна, однако добавили:
- Ну, что же! Не будем преследовать чудовище. Только знайте, что если он выживет, то причинит немало бед грядущим поколениям!
И действительно, по сей день еще существуют кровоточащие девятиголовые гидры. Это и есть потомки того чудовища, о котором мы вам рассказали.
Чжу Ба-цзе послушался Сунь У-куна и стал прокладывать ему дорогу, разрезая воды озера. Превратившись в Девятиго- • лового, Сунь У-кун первым вбежал во дворец, а Чжу Ба-цзе, делая вид, что гонится за ним, с криками бежал сзади. Когда они приблизились ко дворцу, царевна громко воскликнула:
— Дорогой муженек! Что же ты в таком смятении?
-— Меня одолел Чжу Ба-цзе,— отвечал Сунь У-кун.-Он гонится за мною по пятам, а я чувствую, что не могу справиться с ним. Надо скорей спрятать сокровища. • Царевна впопыхах даже не разглядела, настоящий ли муж явился к ней. Она поспешно вынесла из ЗаднеГо поМещения
золотой ларец и, передавая его Сунь У-куну, сказала: — Вот пепел Будды! Затем она вынесла ларец из белой яшмы и сказала:
— А здесь растение Линчжи * с девятью листьями. Ты спрячь их, а я пока схвачусь с этим Чжу Ба-цзе и задержу его, - продолжала царевна,- потом ты придешь мне на помощь.
Сунь У-кун забрал оба ларца и, проведя рукой по лицу, принял свой настоящий вид.
— Ну-ка, царевна, погляди на меня! — крикнул он.- Похож я на твоего муженька?
Царевна опешила и хотела вырвать ларцы у Сунь У-куна, но тут подоспел Чжу Ба-цзе и так хватил ее по плечу своими граблями, что она как сноп свалилась на землю.
Оставшаяся в живых царица хотела незаметно улизнуть, но Чжу Ба-цзе замахнулся на нее граблями.
— Стой! — закричал Сунь У-кун.— Не убивай! Пусть остается в живых. Мы ее возьмем с собой, и она расскажет правителю государства Цзисай о наших подвигах.
Чжу Ба-цзе вытащил ее на поверхность озера, а затем из воды показался Сунь У-кун, который в обеих руках нес ларцы с драгоценностями. Обратившись к Эрлану, Сунь У-кун сказал:
— Весьма признателен, дорогой мой брат, за оказанную мне помощь! Лишь благодаря тебе нам удалось одолеть оборотней и вернуть сокровища пагоды.
- Да что ты! В этом нет никакой нашей заслуги, - скромно отвечал Эрлан.— Все произошло, во-первых, из-за того, что правитель государства Цзисай обладает счастьем, равным самому небу, а во-вторых, ты и твой брат обладаете огромной силой.
- Теперь, когда ты одержал победу, — сказали тут шесть братьев Эрлана, — позволь нам распрощаться с тобой.
Сунь У-кун был очень растроган и не переставал благодарить Эрлана и его братьев, уговаривая их отправиться вместе с ним к правителю царства Цзисай. Но они никак не соглашались. Эрлан во главе своего охотничьего отряда направился в свою обитель на горе Гуанькоу *
А Сунь У-кун с ларцами в руках вместе с Чжу Ба-цзе, который тащил за собой на привязи жену царя драконов, переходя с облаков на туманы, быстро добрались до государства Цзисай. Монахи из монастыря Золотое сияние ждали их возвращения за городскими воротами. Когда Сунь У-кун и Чжу Ба-цзе остановили облако, на котором они примчались к городу, все монахи пали ниц и, отбивая земные поклоны, приветствовали их прибытие, а затем ввели в город.
Как раз в это время правитель государства Цзисай вел беседу с Танским монахом в тронном зале. Часть монахов, опередивших процессию, проникла во дворец, и один из них, набравшись храбрости, приблизился ко входу в тронный зал и доложил:
— Ваше величество! Желаем вам десять тысяч лет царствовать! Почтенные монахи Сунь У-кун и Чжу Ба-цзе прибыли. Они привели с собой разбойников и несут похищенные сокровища.
Правитель государства при этих словах поспешно спустился с трона и вместе с Танским монахом и Ша-сэном поспешил к выходу, чтобы встретить героев. Он выразил им бесконечную благодарность за огромную заслугу перед всем государством, а затем приказал устроить пиршество в честь праведных монахов и в знак признательности за совершенное благодеяние.
Танский монах, однако, остановил его:
— Пока не нужно никаких благодарственных возлияний. Пусть мои ученики отправятся в монастырь Золотое сияние и водворят возвращенные сокровища на прежнее место. Тогда только можно будет приступить к празднеству.
Затем он обратился к Сунь У-куну:
— Почему вы так долго отсутствовали? Вы ведь еще вчера отправились!
Сунь У-кун рассказал, как ему пришлось сражаться с зятем царя драконов, как он убил самого дракона, затем встретился с Эрланом, нанес поражение гидре, преобразился в нее и, наконец, как выманил сокровища у царевны-дочерицаря драконов.
Вы не можете себе представить, в какой неописуемый восторг пришли от этого рассказа не только Танский монах, но и правитель государства Цзисай со всеми своими гражданскими и военными сановниками старших и младших рангов.
Затем правитель государства спросил:
— А скажите, умеет ли супруга царя драконов говорить человечьим голосом?
— Еще бы! — воскликнул Чжу Ба-цзе.— Как может она не уметь, если была женой самого царя драконов и народила ему столько сыновей?
— Раз она знает человеческий язык, то пусть расскажет нам поскорей про грабеж в пагоде все, что ей известно, от начала до конца.
— Я ничего не знаю о похищении пепла Будды,— промолвила пленница.— Все это дело рук моего покойного кужа и повелителя, царя драконов, и его зятя - Девятиголовой гидры. Им стало известно, что твоя пагода излучает дивное сияние оттого, что в ней хранится пепел Будды. Три года назад они напустили на нее кровавый дождь и, воспользовавшись им, ограбили пагоду...
— А как было украдено дивное растение Линчжи? — спросил правитель.
— Моя дочь, по прозванию Всемудрая даревна, проникла в высшее небо и украла это растение у входа во дворец Чудотворного неба, где пребывает небесная царица, мать небесного царя. Благодаря этому дивному растению пепел Будды остается неизменным на протяжении тысячелетий, а сияние от него будет излучаться десятки тысяч лет. Можно даже закопать это сокровище в землю, но стоит после этого только обмести его дивным растением, как от него появится сияние, состоящее из десятков тысяч лучей, подобных утренней или вечерней заре. Сейчас эти сокровища отобраны вами, я лишилась мужа и сына, зять исчез бесследно, дочь погибла, так пощадите хоть меня, старуху.
— Вот тебя-то и не следует щадить! — вскричал Чжу Ба-цзе.
Но Сунь У-кун вступился за нее:
— Не бывает так, чтобы вся семья состояла из одних преступников,—сказал он твердым голосом.— Я, так и быть, пощажу тебя, но при условии, что ты будешь вечно находиться при пагоде и охранять ее.
- Плохая жизнь лучше хорошей смерти, — отвечала жена царя драконов,— и если ты не убьешь меня, я выполню все, что ты пожелаешь.
Вместо ответа Сунь У-кун велел принести железную проволоку, продел ее через ключицу жены царя драконов, а затем приказал Ша-сэну:
— Приглашай правителя государства пожаловать в пагоду и посмотреть, как мы водворим там пепел Будды.
Правителю государства был подан царский выезд, и он, держа за руку Танского монаха, сопровождаемый пышной свитой гражданских и военных чинов, покинул дворец.
Пепел Будды был водворен на тринадцатом ярусе пагоды в драгоценной вазе. К центральному столбу этого яруса привязали жену царя драконов. Затем Сунь У-кун прочитал заклинания и вызвал духа земли государства Цзисай, духа - защитника города и духов - хранителей монастыря, которым поручил каждые три дня доставлять сюда еду и питье для вдовы царя драконов. При этом он пригрозил, что, если кто-либо ослушается или допустит малейшую оплошность, будет тотчас обезглавлен. Все духи изъявили полное послушание. Пстом Сунь у-кун обмел дивным растением Линчжи все тринадцать ярусов пагоды, а затем поместил его в вазу с сокровищем Будды. Наконец пагода стала такой, как и прежде, и над ней воссиял яркий свет из десятка тысяч лучей и вознеслись в небо тысячи эфирных струй. Вновь увидели ее лучезарное сияние жители дальних стран и соседних государств.
Когда Сунь У-кун вышел из пагоды, правитель государства выразил ему свою благодарность в следующих словах:
— Если бы ваш наставник и три его ученика не явились сюда; нам никогда не удалось бы раскрыть тайну всего случившетося.
— Ваше величество! — обратился Сунь У-кун к правителю царства Цзисай.— Название пагоды Золотое сияние не совсем удачное. Предметы, которые входят в это название, представляют собой вещества недолговечные: золото - вещество плавкое, а сияние — это светящийся эфир. Я постарался ради тебя восстановить благолепие этой пагоды и предлагаю переименовать этот монастырь в монастырь Ниспровергающий драконов, чтобы он существовал во веки веков.
Правитель тотчас приказал заменить вывеску над воротами монастыря, и вскоре появилась новая, на которой блестели иероглифы, означающие: «Учрежденный по указу государя монастырь Охраняющий государство и ниспровергающий драконов».
Пока происходило пиршество, художники нарисовали портреты с монахов в красках. Монахи получились как живые, а в тереме Пяти фениксов к этим портретам написали пышные прозвания. Правителю государства подали выезд с колокольцами, и он лично проводил Танского монаха и его спутников в дальнейший путь. Он хотел одарить их слитками золота и драгоценными яшмами, но наши путники наотрез отказались принять
дары. Конец пришел тем оборотням злобным, Покой и мир водворены опять, Сияет пагода, и светом бесподобным Навеки будет землю озарять.
О том, что произошло в дальнейшем с нашими путниками, вы! узнаете, читатель, из следующей главы.