Желанья и страсти природой самой рождены, И в жизни любой их истоки и корни едины, Но Будды ученье принявшие закалены В борьбе со страстями и с их породившей причиной. Все страсти забыть и отринуть мирские желанья способен лишь тот, кто науку постиг созерцанья. Владея собою, он к цели стремится одной: Сердце свое укрепить и придать ему твердость алмаза, Чтоб не было больше на нем ни пылинки земной, Как на луне, не запятнанной прахом и грязью. Поступью мерной он твердо шагает вперед, Цостойные по пути совершая деянья; (огда же закончится время, назначенное для испытанья Сей праведник мудрый прозрения дар обретет
Итак, вы знаете уже о том, что Танский монах со своими учениками вырвался из сетей страсти, выбрался из темницы чувств, пустил своего коня и направился на Запад.
Прошло еще немного времени, лето кончилось, наступила осень. Холодный воздух пробирал путников насквозь. Всюду вид-
ны были приметы осени: Зной удержаться хочет втуне - В ночи летают светляки И зажигают невысоко Свои златые огоньки. ") Утун -платан. Отчетливее в полнолунье Стрекочут резвые сверчки, И ходят по незримым струнам Наскрымы мальвыцвет свой желтый, Обильно смоченный росой, Болотных трав шуршат метелки На тихой Печально верещит кузнечик Природе утомленной в лад, И опускает ива плечи, Роняя легкий свой наряд.
Неожиданно перед путниками выросла высоченная гора, вершины которой, казалось, уходили в лазоревые небеса. Верно сказано, что такая гора может поцарапать звезды и задержать движение солнца. Почтенный наставник испугался и подозвал Сунь У-куна:
— Ты погляди, какая высокая гора впереди! — воскликнул он. — Неизвестно, есть ли там дорога? Может быть, нет.
— Да что ты! — рассмеялся Сунь У-кун. — Еще в глубокой древности говорили: «Как бы ни была высока гора, для путника всегда найдется путь через нее; как бы ни была глубока река, всегда найдется переправа». Может ли быть, чтобы мы не перешли через эту гору?! Успокойся и поезжай вперед.
Танский монах просиял от радости и, весело посмеиваясь, стал подстегивать коня, направляясь прямо к горным кручам.
Он проехал всего несколько ли, как вдруг заметил вдалеке, на склоне горы, какого-то старца с взлохмаченными седыми волосами, развевающимися по ветру, с жиденькой бородкой, серебристые нити которой качались из стороны в сторону. На шее у него висели четки, а в руках он держал посох с набалдашником в виде головы дракона.
— Почтенный наставник, направляющийся на Запад!— громко крикнул старец. — Останови своего скакуна и придержи свои драгоценные поводья! На этой горе обитает скопище дьяволов-оборотней. Они уже сожрали всех жителей страны Джамбудвипа. Дальше ехать никак нельзя!
От этих слов Танский монах так перепугался, что даже изменился в лице. То ли дорога была неровной, то ли плохо держалось резное седло, во всяком случае он свалился с коня и, недвижимый, распростерся на земле в густой траве. Сунь У-кун подбежал к нему и, взяв под руки, поднял.
— Не бойся! Не бойся! — успокаивал он своего наставника.— Я ведь с тобой!
— Ты послушай, что говорит старец вон на той высокой скале! Он сообщил, что на этой горе обитает целое скопище злых духов и дьяволов, которые уже сожрали всех жителей страны Джамбудвипа. Кто из вас отважится пойти к нему и расспросить
— Ты пока посиди здесь,— отвечал Сунь У-кун,- а я пойду и расспрошу его!
- Боюсь, что тебе не удастся раздобыть у него верные сведения, так как вид у тебя очень уж безобразный, да и на язык ты весьма груб и дерзок, того и гляди, что обидишь его, - с опаской сказал Танский монах.
— А я приму более благообразный вид и буду учтив,— смеясь, отвечал : Сунь У-кун.
— Ну-ка, преобразись! Я посмотрю, каким ты станешь! - сказал Танский монах.
Молодец Сунь У-кун! Щелкнув пальцами, он встряхнулся и сразу же превратился в чистенького и аккуратного монахапослушника, с ясными глазами, густыми бровями, круглой головой и правильными чертами лица.
Движения и манеры его были полны благородства и грации, а когда он заговорил, то из уст его не вырвалось ни одного грубого слова. Поправив на себе одежды, он быстрыми шагами подошел к своему наставнику и спросил:
— Ну что, наставник! Нравится тебе сейчас мой вид?
Танский монах стал разглядывать Сунь У-куна и остался очень доволен:
— Хорош! Удачно преобразился,- восторженно похвалил он.
— Еще бы! Такой благообразный, да чтобы не был хорош! - подхватил Чжу Ба-цзе.— Всех нас, вместе взятых, перещеголял! Мне, старому Чжу Ба-цзе, никогда не стать таким, даже если я буду стараться целых два или три года!
И вот наш бесподобный Великий Мудрец направился прямо к тому месту, где стоял старец, и, приблизившись к нему, почтительно поклонился.
— Уважаемый дедушка! Позволь мне, бедному иноку, приветствовать тебя! — учтиво произнес он.
Видя перед собой благообразного и воспитанного юношу, старец, против всяких ожиданий, ответил ему очень вежливым поклоном и, погладив его по голове, ласково посмеиваясь спросил:
— Откуда ты пришел сюда, монашек?
- Мы из восточных земель великого Танского государства направляемся на Запад к Будде за священными книгами, — бойко ответил Сунь У-кун.- Только что мы прибыли сюда и услышали твое предупреждение о том, что здесь водятся черти-оборотни. Мой наставник, робкий по натуре, испугался и велел мне явиться к тебе и разузнать, что за черти-оборотни смеют преграждать нам путь! Прощу тебя, уважаемый дедушка, расскажи мне все как есть, чтобы я мог разогнать чертей и дать возможность моему наставнику продолжать свой путь.
— Эх, ты еще очень молод, мой маленький монах! — рассмеявшись, сказал старец,— не знаешь, где добро, где зло! Если бы ты знал, каким чародейством владеют здешние оборотни, то не посмел бы сказать, что разгонишь их и проложишь путь твоему наставнику!
— Судя по твоим словам,— улыбаясь, сказал Сунь У-кун,— ты собираешься встать на защиту дьяволов, о которых говоришь, а, стало быть, находишься в родстве с ними или, во всяком случае, в тесной дружбе, иначе чем объяснить, что ты превозносишь их могущество и силу, высоко расцениваешь их личные качества и не хочешь откровенно рассказать все, что тебе о них известно!
— Ты, я вижу, хоть и молод, да зубаст! - кивнув головой, вновь рассмеялся старец.— Видно, странствуя со своим наставником по разным местам, набрался кое-каких знаний по магии. Вполне возможно, что ты научился изгонять бесов и приводить в покорность оборотней, очищать человеческое жилье от нечистой силы, но тебе еще не доводилось сталкиваться с настоящими дьяволами-чудищами!
— С какими же чудищами? — спросил Сунь У-кун. — Чем они страшны?
— Стоит только этим чудищам-дьяволам послать письмо на чудотворную гору Линшань, как ровно пятьсот архатов явятся сюда встретить врага, а если они отправят послание в небесные чертоги, то духи одиннадцати светил * окажут им всяческое уважение. Драконы четырех морей издавна ведут дружбу с этими дьяволами, а праведные отшельники, обитающие в восьми пещерах, часто пируют с ними. Они вступили в побратимство с правителем десяти подземных царств, самим Янь-ваном; наконец духи-хранители земли и городов знаются с ними, как с дорогими гостями.
Великий Мудрец, слушая все это, не удержался от неприлично громкого хохота и, тронув старца рукой, перебил его:
— Не говори! Не говори! Твои дьяволы-оборотни недостойны даже быть друзьями или побратимами моей челяди. Если они узнают о моем приходе, то в эту же ночь снимутся с места и уйдут отсюда.
- Не говори глупостей! — сердито остановил его старец.- Ты чересчур высокомерен! Скажи мне хотя бы, кто из твоей челяди славится мудростью и прозорливостью?
— Не стану скрывать от тебя и скажу всю правду,— ухмыляясь, ответил Сунь у-кун.— Я издавна обитал в пещере Водного занавеса на горе Цветов и плодов в государстве Аолайго. Фамилия моя Сунь, а зовут меня У-кун. В свое время я тоже был дьяволом-оборотнем и вершил великие дела. Произошел как-то раз такой случай: на пирушке со многими дьяволами-марами я выпил лишнего и заснул. Мне приснилось, что двое каких-то молодцов подцепили меня крючками и сволокли в чистилище преисподней. Меня сразу же охватил великий гнев, я схватил свой посох с золотыми обручами и разогнал всех демонов-судей, напугал до смерти самого владыку преисподней Янь-вана, чуть не перевернул вверх дном дворец Сэньло * С перепугу судейские чинуши и письмоводители составили бумагу, которую подписал и скрепил печатью сам владыка ада Янь-ван. В ней говорилось, что он молит пощадить его от побоев и готов добровольно служить мне холуем.
- Амитофо! — воскликнул не на шутку изумленный старец.— Вряд ли тебе придется долго жить за такие слова.
- А с меня хватит и моих лет, почтенный! - дерзко возразил Сунь У-кун.
— Сколько же тебе от роду? — насмешливо спросил старец.
— Попробуй, угадай!
— Лет семь или восемь, конечно, будет.
— Десять тысяч раз по семь или по восемь, - расхохотался Сунь У-кун.— Хочешь, я покажусь тебе в моем настоящем облике, только, чур, не пеняй потом на меня!
— Как же так? Разве у тебя есть еще и другое лицо? — удивился старец.
— У меня, маленького монаха, есть семьдесят два разных облика, — с гордостью отвечал Сунь У-кун.
Старец оказался не очень смышленым и продолжал расспрашивать. Тогда Сунь У-кун провел рукой по своему лицу и сразу же принял свой настоящий облик: выпяченная вперед А нетони обта мордочка с оскаленными зубами, совершенно красный зад, юбочка из тигровой шкуры на пояске, а в руках посох с золотыми обручами. Стоя под крутой скалой, он напоминал своим видом бога Грома Лэй-гуна. Увидев преобразившегося Сунь У-куна, старец побледнел от страха и даже почувствовал слабость в ногах. Он не мог удержаться и повалился, как сноп, наземь. Пытаясь подняться, он снова зашатался и упал. Великий Мудрец подошел к нему и стал успокаивать:
— Почтенный! Не нужно так пугаться! Я вовсе не такой злой, каким выгляжу. Не бойся! Не бойся! Только что я узнал от тебя, что здесь водятся дьяволы-оборотни. Так скажи мне, сколько их. Извини, что утруждаю тебя расспросами, за это • ихо зесь в, постараюсь щедро отблагодарить!
Но старец дрожал от страха и не мог выговорить ни одного слова. Он, видимо, даже оглох, так как совсем не откликался.
Сунь У-кун, видя, что от старца ничего больше не добьешься, сразу же повернул обратно и прибыл к наставнику.
— Ну что? — спросил Танский монах.— Удалось тебе чтонибудь_узнать?
— Пустяки! — смеясь, отвечал Сунь у-кун.— Здесь, на западе, действительно обитают какие-то дьяволы-оборотни, но жители, видимо, чересчур пугливы и поэтому так боятся их. Не волнуйтесь, ничего не случится. Ведь я с вами!
— Узнал ли ты хотя бы, какие здесь горы, какие в них пещеры, сколько злых оборотней и какой дорогой можно пройти к храму Раскатов грома? - допытывался Танский монах.
— Отец-наставник! — вмешался Чжу Ба-цзе.— Извини, что перебил тебя! Позволь мне сказать. Если говорить о превращениях, о ловкости в похищениях и в одурачивании людей, то пятнадцать таких, как я, не могут сравниться с нашим старшим братом. Что же касается кротости и честности, то даже целый полк таких, как он, не сравнится со мною.
— Да, это верно! — подтвердил Танский монах.- Ты и в самом деле кроткий и честный малый!
— Не пойму только, зачем брат Сунь У-кун лезет на рожон, сует голову вперед, не думая о хвосте, толком ничего не расспросил и вернулся ни с чем. Дозволь же мне, старому Чжу Бацзе, пойти расспросить обо всем, чтобы я мог все рассказать тебе.
— Ладно, Чжу У-нэн! — согласился Танский монах.— Только будь осторожен!
Ну и Дурень! Он засунул грабли за пояс, поправил на себе одежду и вразвалку направился к склону горы, издали окликнув старца:
— Почтенный дедушка! Позволь мне приветствовать тебя!
Между тем старец, все еще дрожа от страха, с трудом поднялся на ноги, опираясь на посох, и, убедившись в том, что Сунь У-кун ушел, собрался было удалиться. Однако, увидев Чжу Ба-цзе, он еще больше перепугался и забормотал:
— О небо! Что за кошмары мне мерещатся нынче! Злые чудища одно за другим появляются передо мной! Только что здесь был ужасный монах, урод уродом, но в облике его все же было что-то человеческое, хотя бы три доли, а этот... вот уж не думал, что у монаха может быть рыло, как у свиньи, уши, словно опахала, лицо чернее чугуна и вдобавок ко всему длинная щетина на загривке. В нем и одной доли . человеческого не найдешь!
— Дедушка, чем ты так недоволен? — смеясь, спросил Чжу Ба-цзе, подходя к старцу,— или я тебе не понравился чем-либо?.. Почему ты на меня так смотришь? Я, конечно, безобразен, слов нет, но потерпи немного, увидишь, как я тебе понравлюсь, если ты хоть немного меня узнаешь.
Старец, услышав человеческую речь, так удивился, что даже заговорил:
— Откуда ты явился? - спросил он.
— Я второй ученик Танского монаха,— отвечал Чжу Бацзе, — мое монашеское имя Чжу У-нэн, или Чжу Ба-цзе. До Тта екото меня к тебе приходил Сунь У-кун, мой старший брат в монашестве. Наш наставник остался очень недоволен им, за то что он был дерзок с тобой, дедушка, не расспросил тебя обо всем как следует, а потому велел мне предстать перед тобой, поклониться и разузнать, что здесь за горы, какие пещеры, кто из дьяволов-оборотней обитает в этих пещерах, где проходит большая дорога на Запад. Прошу тебя, дедушка, потрудись мне ответить!
- А ты не шутишь? - спросил старец.
— Я сроду никогда не зубоскалил,— серьезным тоном отвечал Чжу Ба-цзе.
— Только не вздумай быть таким же хвастуном, как тот монах, который только что приходил ко мне, — строго предупредил старец.
— О нет, я на него не похож,— уверенно произнес Чжу Бацзе.
Опершись на посох, старец стал рассказывать.
— Эти горы тянутся на восемьсот ли и называются горами Диковинного верблюда. В горах есть пещера, которая тоже называется пещерой Диковинного верблюда. В этой пещере живут три дьявола-мары.
Тут Чжу Ба-цзе сплюнул и перебил старца:
— Э! Да ты, я вижу, старик, чересчур осторожный! Взял на себя труд предупредить нас о каких-то трех дьяволах-марах!
— А ты разве не боишься? — недоверчиво спросил старец.
— Скажу тебе без обмана! — задорно ответил Чжу Ба-цзе.— Этих трех дьяволов мы втроем сразу же прикончим: одного убьет Сунь У-кун своим посохом, другого — я своими граблями, у нас есть еще и меньшой брат, который своим посохом убьет третьего. А когда всех троих дьяволов мы уложим, наш наставник перейдет через гору — вот и все! Чего тут особенного?
— Я вижу, что и тебе все нипочем! - засмеялся старец.- Так знай же, что эти дьяволы обладают огромной волшебной силой. Кроме того, в их распоряжении множество бесов и бесенят: на южных островах - пять тысяч, на северных - тоже пять тысяч, у восточных ущелий — десять тысяч, да на западных — десять тысяч. Дозорных насчитывается не то четыре, не то пять тысяч, вход в пещеру охраняют десять тысяч; истопников не перечесть, да и дровосеков тоже несметное количество, а всего наберется, пожалуй, сорок семь или сорок восемь тысяч. Все они с именными знаками и имеют при себе таблички, на которых значится, кто они такие, эти бесы, а находятся они здесь только для того, чтобы пожирать людей.
Эти слова повергли Дурня в такой ужас, что он задрожал всем телом, повернул обратно, а приблизившись к своему наставнику, прежде чем дать ответ, отложил в сторону грабли и отправился по большой нужде.
Сунь У-кун сердито прикрикнул на него:
— Ты что это присел там на корточки, вместо того чтобы отвечать наставнику?
— Ничего не поделаешь, от страха приспичило,- оправдываясь, произнес Чжу Ба-цзе.— Да и рассказывать нечего, лучше скорей убираться отсюда подобру-поздорову, если жизнь не
- Эх ты, Дурень, — укоризненно сказал Сунь у-кун. - Я ходил - ничуть не испугался, а ты пошел, так со страху рехнулся!
— Расскажи, наконец, что ты узнал,- попросил Танский монах.
И Чжу Ба-цзе исполнил его просьбу.
— Старец сказал, что эти горы тянутся на восемьсот ли и называются горами Диковинного верблюда. В них есть пещера, которая тоже называется пещерой Диковинного верблюда. В этой пещере хозяйничают три старых дьявола-оборотня, а у них в распоряжении сорок восемь тысяч бесов и бесенят, которые только тем и занимаются, что пожирают людей. Если мы хоть чуть-чуть углубимся в эти горы, то станем добычей дьяволов, и они нас сожрут живьем. О том, чтобы двигаться дальше, даже и думать нечего!
У Танского монаха от этих слов мурашки по спине забегали.
— Сунь У-кун!— сказал он упавшим голосом.— Как же нам быть?
— Успокойся, наставник! — улыбаясь, отвечал старший ученик. — Все это не так уж страшно! Может, здесь и в самом деле есть несколько оборотней, но они, конечно, не так могучи, как представляют себе здешние жители, которые очень их боятся. Не забывай, что я с тобой!
— Брат! Что ты говоришь! — обиделся Чжу Ба-цзе.— Я ведь, не такой, как ты. Я разузнал всю правду, как она есть, без малейшего обмана и лжи. Здесь все горы и долины кишат дьяволами-оборотнями, так что продолжать путь никак нельзя.
— Перестань трусить, дурак мордастый! — зло посмеиваясь, остановил его Сунь У-кун.— Чего зря пугаться? Если даже половины ночи, как не останется в живых ни одного.
— Ай-ай-ай! И не стыдно тебе! Нечего зря хвастаться! Ведь на одну только перекличку всех бесов потребуется семь или восемь дней! А ты хвалишься, что перебьешь всех до одного за такой короткий срок? - насмешливо произнес Чжу Ба-цзе.
— А как, ты думаешь, я буду их бить? — спросил Сунь У-кун.
— Ну как, очень просто: ты будешь их ловить, валить наземь, связывать веревками, околдовывать, чтобы они не могли пошевельнуться. Но как бы проворно ты ни действовал, все равно так быстро с ними не разделаешься!
Сунь У-кун рассмеялся.
— Мне не нужно будет ни ловить, ни хватать, ни вязать! Я возьму посох за оба конца и крикну ему: «Расти!» И он сразу же вытянется в длину на сорок чжан, потом я помахаю и велю: «Стань толще!» И он станет восемь чжан в обхвате. Тогда я покачу его по южному склону горы, и он сразу же придавит пять тысяч бесов; затем покачу по северному и там передавлю пять тысяч. Затем прокачу его с востока на запад и, пожалуй, все сорок или пятьдесят тысяч бесов сразу же превратятся в кровавое месиво и смешаются с грязью!
— Ну, брат, если ты решил раскатать их как тесто, то, пожалуй, за две стражи вполне управишься! — обрадовался Чжу Ба-цзе.
Стоящий в стороне Ша-сэн сказал:
— Наставник! С такой великой силой, как у нашего старшего брата, нам действительно бояться нечего. Садись верхом на коня и едем дальше.
Слыша, как его ученики собираются разделаться с оборотнями, Танский монах успокоился, сел на коня и поехал дальше.
Пока они ехали, старец, предвещавший им беду, вдруг исчез.
— Должно быть, это и был сам оборотень, который нарочно нагонял разные страхи, чтобы напугать нас, — промолвил Ша-сэн.
— Погодите, — сказал Сунь У-кун.— Я сейчас отправлюсь вперед и разузнаю, что там.
С этими словами Сунь У-кун вскочил на одну из горных вершин и стал внимательно оглядываться по сторонам, но старца и след простыл. Вдруг Сунь У-кун увидел в небе радужное сияние. Он вскочил на облако и помчался к тому месту, откуда оно исходило. Когда он приблизился, то оказалось, что это сияние исходит от духа Вечерней звезды. Сунь у-кун подлетел к нему вплотную, ухватился за него рукой и обратился к нему, называя его ласкательным именем:
— Ли Чан-гэн! Ли Чан-гэн! За что же это ты так оскорбляешь меня?! Если ты хотел сказать что-то, так бы и говорил. Зачем же тебе понадобилось преображаться в какого-то старца отшельника, живущего в горах и лесах, и дурачить меня?
Дух Вечерней звезды смутился и, поспешно совершив поклон, выражающий полное почтение, произнес:
— О Великий Мудрец! Прости, что я поздно известил тебя! Очень прошу, прости мне мою вину. Здешние дьявольоборотни действительно владеют огромной волшебной силой; вы сможете пройти через эти горы лишь в том случае, если ты применишь все свое искусство превращений и изощришь всю свою хитрость; но берегись, при малейшей небрежности и неосмотрительности вам не избежать большой беды.
— Очень признателен тебе, очень признателен! — с чувством поблагодарил Сунь У-кун.— Поскольку здесь очень трудно пройти, прошу тебя передать Нефритовому императору, чтобы он помог мне своим небесным воинством. исполню твое поручение оо тпороенние и ввежде, Вочерней понадобится, то у тебя будет стотысячное небесное войско!
Великий Мудрец Сунь У-кун простился с духом Вечерней звезды, спустился на облаке и предстал перед Танским монахом.
— Оказывается, старец, который был на склоне горы, He кто иной, как дух Вечерней : звезды, — сказал он, обращаясь к наставнику. — Он явился, чтобы предупредить нас.
Танский монах сложил ладони рук и обратился с мольбой к своим ученикам:
— Братья! Скорей догоните его и спросите, нет ли поблизости другой дороги на Запад, чтобы обойти эту гору.
— Обойти мы ее не сможем! - решительно заявил Сунь У-кун. — Эта гора тянется на восемьсот ли, а если обходить ее кругом, то неизвестно, сколько нам придется пройти.
От этих слов у Танского монаха слезы навернулись на глаза и хлынули потоком.
— Братья! Видно, на сей раз мы попали в такую беду, что вряд ли выберемся отсюда, и я даже не знаю, удастся ли нам поклониться Будде!
— Не плачь! Не плачь! — успокаивал наставника Сунь были повнимательней и поосторожней. Ты пока слезь с коня и посиди здесь.
— Опять вздумал о чем-то совещаться, что ли? - спросил Чжу Ба-цзе.
— Нет, совещаться не о чем! — отвечал Сунь У-кун.— Посторожи здесь нашего наставника, да повнимательнее; ты, Ша-сэн, постереги нашу поклажу и коня, а я поднимусь на вершину и посмотрю, сколько здесь наберется оборотней, поймаю одного и узнаю от него все подробности. Затем я заставлю его составить список всех бесов, старых и малых, велю запереть ворота пещеры, скрыться за ними и не преграждать нам путь, а затем попрошу наставника спокойно проехать через горы. Вот когда проявится мое уменье обходиться с дьяволами!
— Будь только осторожен! — приговаривал Ша-сэн.
— Не беспокойся! Я и сам знаю,— отвечал Сунь У-кун.- Ничто не остановит меня: будь передо мною великое Восточное море-океан, и то я готов проложить дорогу через него; будь передо мною Серебряные горы в жемчужной оправе, я все равно пробью ход через них.
И вот наш Великий Мудрец со свистом перекувырнулся через голову, вскочил на облако и сразу же оказался на вершине горы. Укрывшись среди лиан и кустарника, он стал осматриваться кругом. Везде было тихо, спокойно, и совершенно безлюдно.
— Ошибся, ошибся! — разочарованно произнес Сунь У-кун упавшим голосом.— Не следовало мне отпускать духа Вечерней звезды. Он, оказывается, зря пугал меня. Никаких дьяволов здесь нет. Иначе они непременно резвились бы где-нибудь на открытой лужайке, упражнялись бы с копьем или палицей в фехтовальном искусстве. А тут ни одного не видно...
Размышления Сунь У-куна были прерваны звоном колокольчика и стуком колотушки позади горы. Он быстро обернулся и стал вглядываться. Оказывается, с севера на юг шел маленький бесенок, который нес на плече флаг с иероглифом «лин», что значит «приказ». К поясу бесенка был привязан колокольчик, а в руках он нес колотушку. Сунь У-кун прикинул, что бесенок ростом в один чжан и два чи.
— Должно быть, вестовой, — решил Сунь У-кун, — и несет казенную бумагу или какое-нибудь сообщение. Послушаю, не выболтает ли он чего-нибудь, не расскажет ли что-либо важное.
Молодчина Сунь У-кун! Он прищелкнул пальцами, прочел заклинание, встряхнулся и, превратившись в муху, полетел к бесенку. Кружась над его шапкой, он стал внимательно прислушиваться.
Тем временем бесенок вышел на большую дорогу и, продолжая бить в колотушку и звякать колокольцем, стал приговаривать:
- Мы, дозорные, должны больше всего остерегаться Сунь У-куна, поскольку он умеет превращаться в муху!
Услышав эти слова, Великий Мудрец изумился и встревоЖилСя.
«Этот мерзавец, вероятно, где-нибудь видел меня,— подумал он.— Иначе откуда бы ему знать как меня зовут и то, что я могу превращаться в муху?..»
На самом же деле бесенок никогда не видел Сунь У-куна и повторял лишь то, что ему сказал дьявол-оборотень, его главарь, которому почему-то вдруг вздумалось дать такой наказ, и бесенох повторял его вслепую, думая, что все это выдумки. Но Сунь У-кун ничего этого не знал и уже хотел достать свой посох, чтобы убить бесенка, однако удержался от своего намерения и подумал:
«Помнится, когда Чжу Ба-цзе расспрашивал духа Вечерней звезды, тот сказал, что дьяволов всего трое, а бесов и бесенят ТЫСЯЧ сорок семь или сорок восемь. Если все бесенята такие же, как этот, то пусть их будет хоть на десяток тысяч больше, они мне нипочем. Интересно было бы узнать, каковы из себя три главных дьявола и какой волшебной силой они владеют. Попробую-ка я расспросить этого беса, а прикончить его всегда успею.
И как бы вы думали, читатель, наш бесподобный Мудрец Сунь У-кун сумел расспросить бесенка? А вот как: он полетел вверх, уселся на макушку дерева, переждал, пока бесенок прошел вперед на некоторое расстояние, а затем стремительно перевернулся и превратился в такого же маленького бесенка, который тоже бил в колотушку и звякал колокольцем; на плече у него тоже появился флаг, одет он был в такую же одежду, и только ростом оказался выше на три или на пять цуней. Бормоча, как бесенок, Сунь У-кун быстро нагнал его и крикнул:
— Эй! Прохожий! Постой! Бесенок оглянулся на крик. - Ты откуда взялся? - изумился он. Сунь У-кун рассмеялся. - Милый мой! Своих не узнаешь!
- У нас таких нет! — решительно произнес бесенок.
— Как это нет? — возмутился Сунь У-кун.— А ну-ка, «ПОгляди на меня как следует!
— Лицо совсем незнакомое. Я такого не знаю.
— Понятное дело, что ты меня в лицо не знаешь, — спокойно стал объяснять Сунь У-кун.— Я здесь состою истопником, и тебе редко приходится видеть меня.
Но бесенок замотал головой.
— Нет, не проведешь! С такой острой мордой у нас никого нет, даже среди истопников.
Сунь У-кун подумал про себя: «Я, наверное, перестарался, и морда у меня слишком выпятилась». Наклонив вниз голову, он потер себе морду рукою, а затем сказал:
— Ну вот, смотри, не такая уж у меня острая морда.
- Но ведь только что она была совсем другой! — воскликнул озадаченный бесенок.— Как же это получилось, что ты потер себе морду, и она перестала быть острой? Что-то подозрительно! Нет, ты не из наших! Отойди лучше от меня! У нашего великого князя порядки очень строгие: истопники знают только свое дело - топить печи, а дозорные -. ходить дозором по горам, не может быть, чтобы тебе разрешалось то быть истопником, то ходить в дозор!
Сунь У-кун всегда отличался находчивостью, а потому и на этот раз придрался к последним словам бесенка и воскликнул:
- Ничего ты не знаешь! Великий князь в награду за исправную службу назначил меня дозорным.
— Ладно! Пусть так! — ответил бесенок. - Нас, дозорных, по сорок в группе, всего десять групп, и, стало быть, всех дозорных ровно четыреста. Каждый из нас отличается по возрасту и внешности, у каждого свое имя и звание. Великий князь во избежание беспорядка в дежурстве и для удобства переклички выдал каждому из нас табличку с надписью. Есть у тебя такая табличка?
Сунь У-куну удалось принять облик бесенка только потому, что он видел, во что тот был одет и как держал себя, но он не знал, какая у него табличка. Однако на то Сунь У-кун и был Великим Мудрецом! Он не стал признаваться, что у него нет таблички, и вот как ответил бесенку:
— Как же может быть, чтобы у меня не было при себе таблички?! Моя табличка еще совсем новенькая, я ее только что получил. Покажи мне сперва твою табличку!
Откуда мог знать бесенок, что Сунь у-кун все это выдумал? Он поднял подол своей одежды, вытащил привязанную на шелковом шнуре к нательному поясу золотую табличку и показал Сунь У-куну. Тот стал внимательно ее разглядывать и заметил, что на оборотной стороне начертаны четыре иероглифа «гроза всех духов», а на лицевойтри иероглифа в классическом начертании, которые означали: «маленький лазутчик».
«Ясно,— подумал Сунь У-кун, — очевидно, у всех дозорных такая же табличка, а последний иероглиф надписи должен быть одинаковым у всех».
Обратившись к бесенку, он сказал ему:
— Опусти подол и отойди в сторонку. А я пока достану свою табличку и покажу тебе.
Быстро отвернувшись, Сунь У-кун поймал свой хвост, вырвал из него волосок, помял его в руке и приказал: «Изменись!» Волосок мигом превратился в золотую табличку, через которую тоже был продет шелковый шнур, только зеленого цвета, а на лицевой стороне значились три иероглифа: «главный лазутчик». Сунь У-кун передал табличку бесенку. Тот в испуге стал лепетать:
— У нас все носят одинаковое звание: «Маленькие лазутчики». Как же это получилось, что только у тебя одного другое звание - «главный лазутчик»!
Вы знаете, читатель, что Сунь У-кун был ловок и сметлив и всегда знал, что ответить. Ничуть не теряясь, он сказал:
— Э! Да ты и в самом деле ничего не знаешь. Великий князь был очень доволен мною как истопником и за это повысил меня, назначив на должность дозорного. Мне выдали совершенно новую табличку с надписью: «главный лазутчик». Мне велено взять вашу группу в сорок маленьких лазутчиков под свое начало!
Услышав об этом, бесенок издал приветственный возглас и забормотал:
— Извини, начальник, тебя только что назначили, и твое лицо мне действительно совсем незнакомо. Я был груб с тобой, но не сердись на меня!
Сунь У-кун ответил на его приветствие и, ухмыляясь, добавил:
— Сердиться на тебя я не буду, но при одном условии: выкладывайте денежки на устройство встречи с вами, по пять лян серебром с каждого!
— Начальник! Подожди немного. Я схожу на край южного хребта, встречусь там со всеми ребятами своей группы, и мы сообща соберем денежки.
— И то дело! — согласился Сунь У-кун.— Только я пойду с тобой вместе!
Бесенок пошел впереди, а Великий Мудрец последовал
Не прошли они и нескольких ли, как вдруг увидели высокий пик, похожий на писчую кисть, воткнутую в подставку. Он был в вышину не менее пяти чжан и издали действительно походил на кисть, потому его и называли «пик-кисть». Подойдя к нему, Сунь У-кун поджал хвост и, подпрыгнув вверх, уселся на самой вершине.
— Лазутчики! — закричал он сверху.— Все ко мне!
Вскоре внизу появились лазутчики, которые стали низко кланяться Сунь У-куну и приветствовать его.
— Начальник! Ждем приказаний.
— Знаете ли вы, — обратился к лазутчикам Сунь У-кун,— почему наши повелители назначили меня старшим над вами?
— Нет, не знаем! — хором отвечали бесенята.
— Великие князья возымели желание съесть Танского монаха, но опасаются, что Сунь у-кун, который сопровождает его, обладает огромной волшебной силой. Говорят, будто он умеет преображаться. Опасаясь, как бы он под видом такого же, как вы, маленького лазутчика, не проник к нам и не узнал про нас все тайны, они назначили меня старшим, и мне поручено проверить всех вас, не окажется ли среди вас поддельного лазутчика.
Бесенята сразу же в один голос стали убеждать Сунь У-куна:
— Начальник! Мы все самые что ни на есть настоящие лазутчики!
— Ну что же, в таком случае скажите мне, какими волшебными силами обладают наши великие князья? - спросил Сунь У-кун.
— Я знаю! — бойко ответил один из лазутчиков.
— Знаешь, так говори живей! Если ответишь правильно, значит, ты настоящий, а если ошибешься в чем либо, то поддельный! Тогда я тебя схвачу и доставлю на расправу к нашим повелителям.
Бесенок-лазутчик, видя, что Сунь У-кун говорит совершенно серьезно и ведет себя как начальник, занимающий высокий пост, не знал, как поступить, но, подумав, решил рассказать всю правду.
— Наш старший великий князь обладает могучими чарами.— начал он.— Он все умеет и может за один раз проглотить стотысячное небесное войско...
— Врешь! — закричал Сунь У-кун, услышав эти слова.- Ты поддельный!
Бесенок опешил.
— Начальник! Я же самый настоящий. Зачем же ты говоришь, что я поддельный?
— Если бы ты был настоящим, то не стал бы нести такую чепуху про старшего великого князя. Какого же, по-твоему, он должен быть роста, чтобы за один раз проглотить стотысяч-
— Начальник! Видно, ты сам ничего не знаешь про нашего старшего великого князя. Ведь он умеет превращаться. Если захочет, то сможет головой коснуться небесных чертогов или стать меньше горчичного зернышка. Когда царица Сиван-му устроила Персиковый пир, она пригласила всех небожителей и праведных отшельников, но не прислала приглашения нашему великому князю. За это он хотел покарать небо. Нефритовый император выслал на него стотысячное небесное войско, а он превратился в великана, разинул свою пасть, величиной с городские ворота, и стал изо всей силы втягивать в себя воздух. Небесное войско струхнуло, не отважилось напасть на него и заперлось за Южными небесными воротами. Вот почему я и сказал, что наш старший великий князь за один раз может проглотить стотысячное небесное войско.
Сунь у-кун выслушал бесенка и усмехнулся по себя: «Ну, этим ты меня не удивил: когда-то и я, старый Сунь У-кун, про делал то же самое!»
Издав одобрительный возглас, Сунь У-кун обратился к бесенку:
- Теперь расскажи, что ты знаешь о втором великом князе.
— Наш второй великий князь ростом в три чжана,—бодро начал рассказывать бесенок, — у него широкие густые брови, глаза, как у красного феникса, приятный женский голос, широкие и плоские зубы. а нос длинный, как туловище дракона. Если он с кем-либо затеет драку и обхватит врага своим носом, тот сразу же испуститдух, будь у него даже железная спина и медное туловище!
«Оборотня с таким носом, которым можно людей обхватывать, тоже не трудно взять», — подумал про себя Сунь У-кун, и снова издал одобрительный возглас.
— Ну, а теперь скажи мне, чем славится наш третий великий князь?
- Наш третий великий князь не простой волшебник, недаром его прозвали Кондором, вмиг пролетающим десять тысяч ли, — хвастливо произнес бесенок.— Когда он несется, поднимается вихрь, вздымающий морские волны, он повергает в трепет север и юг. При нем всегда его волшебный талисман, который носит название «ваза с двумя началами природы - инь и ян». Если в эту вазу попадет человек, то через час и три четверти он весь растворится в жижу или кисель.
От этих слов Сунь У-куну стало не по себе, и он подумал: «Самого дьявола-оборотня я не испугаюсь, но надо будет остерегаться его вазы».
Снова издав одобрительный возглас, Великий Мудрец похвалил бесенка:
— Про наших трех великих князей ты рассказал все точно. Ну, а теперь скажи мне еще, который из наших великих князей хочет съесть Танского монаха?
— Начальник, ты разве не знаешь? - удивился бесенок.
— Я-то знаю и уж во всяком случае больше тебя! - прикрикнул Сунь У-кун на бесенка. — Мне велено хорошенько проверить вас, поскольку есть подозрение, что вы не все знаете.
— Наш старший великий князь и второй великий князь давно уже обитают в пещере Диковинного верблюда на горе Диковинного верблюда,— сказал бесенок, — а третий великий князь живет не здесь. Его обиталище в четырехстах ли к западу отсюда. Там у него свой город, который зовется городом Диковинного верблюда. Пятьсот лет назад он сожрал царя и властелина этого города, вместе со всеми его придворными чинами, гражданскими и военными. Жители города, старые и малые, мужчины и женщины, все до единого тоже были съедены им. За это верховный правитель лишил его принадлежавших ему владений. В настоящее время у него в услужении осталось лишь несколько оборотней. Не помню, в каком году он разузнал, что какой-то монах из восточных земель Танского государства послан на Запад к Будде за священными книгами, причем про этого монаха прошел слух, что он переродился после очищения от всех грехов в течение десяти поколений и тот, кто вкусит кусочек его тела, продлит свою жизнь и никогда не будет стареть; но вся беда в том, что у этого монаха есть ученик и последователь Сунь У-кун, опасный и коварный враг и с ним никому из великих князей в одиночку не справиться. Поэтому третий великий князь прибыл сюда и вступил в побратимство с первыми двумя великими князьями, и они решили общими усилиями изловить Танского монаха.
Эти слова привели Сунь У-куна в ярость.
«До чего же обнаглели эти мерзкие дьяволы-мары! - негодовал он.- Как смеют они помышлять о том, чтобы съесть моего наставника, когда я взялся охранять его, чтобы добиться блаженства в будущей жизни!»
С возгласом крайнего раздражения Сунь У-кун заскрежетал зубами, выхватил посох и прыгнул прямо вниз с крутой скалы, со всего размаху опустив посох на голову маленькому бесенку, размозжив несчастному череп.
Взглянув на дело рук своих, Сунь У-кун растерялся.
— Эх! Зачем это я вдруг прикончил его! — с досадой «сказал он.— Малый был не таким уж плохим, сам обо всем рассказал мне. Но теперь ничего не поделаешь! Так уж вышло!
Узнав о том, что Танскому монаху угрожает опасность, Сунь У-кун не мог сдержать своего гнева и потому убил бесенка. Он снял табличку с убитого, привязал ее к своему поясу, взял на плечо флажок с иероглифом «лин», подвязал колокольчик, взял в руки колотушку, повернулся лицом к ветру и, прищелкнув пальцами, прочел заклинание и встряхнулся. После этого он превратился в точную копию убитого им бесенка-лазутчика. Широко шагая, он повернул обратно, вышел на большую дорогу и отправился на поиски дворца-пещеры, чтобы проверить все то, что он узнал про трех дьяволов-оборотней. Вот уж поис-
тине: Царь обезьян Сунь У-кун всех превосходит в уменье Облик менять свой путем чудеснейших превращений; Сотни и тысячи видов Мудрец легко принимает, Способности в этом искусстве неслыханные являет.
Углубившись в горы, Сунь У-кун пошел уже по знакомой ему дороге и вдруг услышал крики людей и ржанье коней. Он стал всматриваться и увидел у входа в пещеру Диковинного верблюда несметное количество бесов и бесенят, строящихся в полки, с кольями, пиками, мечами и саблями, со знаменами и флагами.
Тут наш Великий Мудрец Сунь У-кун с радостью в душе подумал:
«А ведь не зря предупреждал дух Вечерней звезды, совсем не зря».
Оказывается, по построению бесовских полчищ ничего не стоило подсчитать их количество: каждые двести пятьдесят бесов выстраивались в один ряд. Сунь У-кун насчитал сорок знамен, с длинными разноцветными полотнищами, развевающимися по ветру, и сразу же сообразил, что перед ним конное и пешее войско, численностью в десять тысяч воинов; прикидывая в уме, как действовать дальше, он стал рассуждать так:
«Я превратился в маленького лазутчика и теперь легко проникну в пещеру; если дьяволы-оборотни потребуют доложить, что я высмотрел на дозоре, я, безусловно, буду отвечать в зависимости от обстоятельств. Если же я в чем-либо ошибусь и1 они опознают меня, как тогда мне вырваться от них? Допустим, я побегу к выходу, а эта банда закроет ворота, как я пробьюсь? Для того чтобы изловить дьяволов в пещере, надо сперва уничтожить всю ораву бесов перед воротами!
Но как это сделать?
Главные дьяволы-оборотни никогда меня не видели,- рассуждал Сунь У-кун,- они знают обо мне только понаслышке. Я воспользуюсь этим и постараюсь внушить им еще большее уважение к моему могуществу, расскажу им о себе разные небылицы и нагоню на них страх. Посмотрим, как это подействует. Если Китаю суждено просветиться учением Будды, то мы сможем пройти за священными книгами и благополучно вернуться; тогда стоит мне сказать всего лишь несколько храбрых и мужественных слов, и вся эта ватага бесов, сколько бы их ни было, отступит передо мной, и они разбегутся от страха; но если не судьба, то священные книги никак не удастся раздобыть и никакими словами, даже заклинаниями самого Будды, не уничтожить бесов у входа в пещеру, преграждающих путь на Запад!»
Сунь У-кун тщательно обдумывал план действий, как говорится, сердцем спрашивал уста, а устами - сердце, и, когда и, преградив дорогу, спросили:
- Это ты явился, маленький лазутчик? Здорово!
Но Сунь У-кун ничего не ответил им, наклонил голову и прошел мимо.
Дойдя до второго поста, он опять был задержан сторожевыми бесами.
— Это ты явился, маленький лазутчик? Здорово! - с таким же приветствием обратились они к Сунь у-куну.
— Да, это я явился! - ответил он.
— Скажи, сегодня утром, обходя горы дозором, не столкнулся ли ты с Сунь У-куном? — спросили сторожевые бесы.
— Столкнулся! — смело ответил Сунь У-кун.- Я видел, как он там сидит и точит какую-то дубину.
Бесы не на шутку испугались.
— А каков он из себя,— спросил один из них,- и что за дубину точит?
— Он походит на духа — покровителя дорог и сидит сейчас на корточках у горного ручья, — ответил Сунь У-кун.— Но если он выпрямится во весь свой рост, то, право, будет в вышину более десяти чжан! У него в руках большой железный посох, похожий на дубину, толщиной с плошку. Он черпает рукой воду из ручьев, обливает скалистый камень, точит о него посох и приговаривает: «Дубина! Я давно уже не брал тебя с собой, чтобы ты проявила все скрытое в тебе могущество. Но сейчас сто тысяч бесов-оборотней предстанут пред тобой и надо будет их всех забить до смерти! Зато я принесу тебе щедрую жертву, как только убью трех главных дьяволов!» Он, видимо, решил наточить свой посох до блеска и в первую очередь убить всех вас, десять тысяч отборных воинов!
От этих слов бесы так перепугались, что у них, как говорится, душа в пятки ушла, сердце сжалось от ужаса и печенка затряслась.
А Сунь У-кун продолжал пугать их.
— Вот что, уважаемые! У этого Танского монаха много ли наберется мяса? Всего лишь несколько цзиней — и все! На всех нас все равно не хватит. Чего ради нам подставлять свою голову под дубину? Не лучше ли разойтись всяк в свою сторону-вот и все!
— Дело говоришь! Верно! Правильно! — зашумели бесы.— Своя жизнь дороже! Уйдем отсюда! — раздались многочисленные возгласы.
Дело в том, что все эти бесы и бесенята на самом деле были оборотнями волков, змей, тигров, барсов и разных других зверей и пернатых. С громкими криками все они обратились в бегство и исчезли.
Таким образом, слова простого дозорного, в образе которого скрывался Сунь У-кун, возымели такое же действие, как чуские песни, от которых разбежалось восемь тысяч храбрых воинов *
Радуясь в душе, Сунь У-кун сказал себе:
«Ну вот и хорошо! Теперь дьяволам-оборотням пришел конец! Если их воинство от одних только слов разбежалось, то как же оно отважилось бы встретиться с врагом лицом к лицу? Войдя в пещеру, надо будет пока говорить все то же самое, а то вдруг один или двое из бесов тоже проникнут в пещеру, услышат, и тогда поднимется буря!»
Охваченный твердой решимостью, Сунь у-кун направился к древней пещере и, преисполненный храбрости, вошел в ворота.
Какие произошли с ним злоключения при встрече с дьяволами-марами, вы узнаете из следующих глав.
ПРИМЕЧАНИЯ
Стр. 4. Дворец Чудотворного неба...- Согласно даосским верованиям, небеса делятся на девять сфер («цзю-сяо»). Многие даосские храмы настоятели называли именами небесных слоев, подчеркивая «высокое» назначение этих мест.
Стр. 6. Планеты Воды, Огня, Древа, Злата и Почвы.— Согласно представлениям даосов, вселенная делится на семь больших сфер («Ци-чжэн»), самыми крупными из которых являются сферы Солнца — мужское, светлое начало мироздания, и Луны — женское, темное начало мироздания. Помимо этих двух основных начал, во вселенной существуют начала: Воды (планета Шуйсин, или Меркурий); Огня (планета Хосин, или Марс); Дерева (планета Мусин, или Юпитер); Золота или Металла (планета Цзиньсин, или Венера); Почвы (планета Тусин, или Сатурн). Последнее из указанных начал мироздания называют также началом Благодетели (планета Дэсин).
Стр. 15. Четыре моря.— По представлению древних, все моря, омывающие сушу с четырех сторон («сы-хай»). Часто под этим термином подразумевается Китай, а иногда — вся вселенная.
Пять озер.— Имеются в виду крупнейшие озера Китая — Поянху, Дунтинху, Тайху, Цинцаоху и Даньянху.
Четыре потока.— Имеются в виду крупнейшие реки Китая — Хуанхэ, Хуайхэ, Янцзышзян и Сицзян.
Девять рукавов — девять ветвей реки Янцзы («цзюй-пай»), в другом значении - название Китая.
Стр. 18. Мара.— Согласно верованиям буддистов, в центре вселенной находится священная гора Сумеру, на которой обитают четыре небесных богатыря и бодисатва Линцзи с тридцатью двумя приближенными. В четвертом надземном мире обитает Майтрея — будда грядущих времен; в шестом же надземном мире живет Мара, или, как его называют в Китае, Мован. Мара — противник учения Будды; он — властитель так называемого «мира вожделений», то есть мира чувств и страстей. Буддисты считают, что все мирские искушения и нарушения моральных норм религии происходят под влиянием Мары и обитателей его мира. В «мире вожделений» жизнь и быт всех духов напоминают жизнь и быт людей: как и на земле, здесь едят, пьют, женятся, трудятся и т. д. По внешнему облику обитатели царства Мара тоже похожи на людей, хотянамного выше их ростом.
Над «миром вожделений» находится так называемый «мир цвета», а еще выше — «мир бесцветия»: в этих двух мирах существа проходят процесс от погружения в созерцание до полного самозабвения; выше этого мира находится мир Саха, царство абсолютного духа, то есть нирвана. Там ныне, считают буддисты, обитает верховный Будда - Сакья-муни.
Стр. 74. Селезень с уткой («Юаньян») — символ супружеской верности и любви.
Стр. 75. Си-ши — имя знаменитой китайской красавицы, жившей в V в. ДО Н. Э.
Ужао-цзюнь — наложница императора Юань-ди, правившего в эпоху Хань (206 г. до н. э.— 220 г. н. э.). По преданию, главный сановник дворца и дворцовый художник оклеветали честную Чжао-цзюнь, и в результате дворцовых интриг она была отдана в рабство предводителю племени сюнну. Многие писатели и поэты древнего Китая обращались к образу Чжаоцзюнь как к идеалу женской красоты, кротости и благородства.
Стр. 85. Пиба - название древней китайской лютни.
Стр. 87: По высокой воде корабль плывет быстро..- По-китайски, «высокая вода» и пирожки «шуйгао» произносятся одинаково; также одинаково произносятся слова «пирожки с начинкой дэнша» и «в зыбком песке конь идет медленнее». Танский монах использует игру слов, чтобы аллегорически намекнуть о своем желании поскорее уйти из женского царства.
Стр. 92. Лю Цуй-цуй — имя известной красавицы династии Суй (589-
619 гг.). Юе-ван - царь элохи Чжоу (V век до н. э.). Стр. 105. Тай-суй - китайское название планеты Юпитер.
Стр. 113. Духи Чаншэнь — неистовые духи, управляющие пятью колесницами, на которых умерших отправляют в царство властителя ада Янь-вана.
Три сферы.— Имеются в виду мифические буддийские миры - Мир желаний, Мир цвета и Мир бесцветия.
Стр. 115. Якша (Е-ча) — дух, прислуживающий небесному богатырю Вайсраване на земле, на небе и в воздухе. Якши охраняют на небесах городские стены, каналы, ворота и башни.
Стр. 123. Муча (Болотимуча, Пратимокша) — святой, ведающий стихией Дерева. С его именем связаны десять правил, которые должны выполнять бодисатвы для стяжания высшей мудрости и нирваны. Буддисты считают, что не выполнять этих правил — то же, что «варить кашу из древесины, надеясь, что она может заменить рис».
Шаньцай — святой отрок, обладающий волшебной силой обогащения.
Стр. 127. Древо высшее.— Имеется в виду артемизия, которую буддисты счнтают священным деревом. Увядание священных деревьев в этом стихе символизирует тяжелое состояние Танского монаха, который пал духом из-за голода и холода.
Стр. 131, «Коль селезенка решила проститься..»—Селезенка символизирует
Стр. 132. Восемь заповедей («Ба-цзе»).— Имеются в виду восемь правил, обязательных для буддистов: 1. Не убей; 2. Не укради; 3. Не прелюбодействуй; 4. Не ли; 5. Не пей неразумно хмельного; 6. Не возносись перед ближними; Т. Не занимайся расточительством; 8. Не предавайся разгулу.
Стр. 150. Четыре великих бодисатвы — очевидно, имеются в виду бодисатвы Майтрея, Гуаньинь, Вэнь-шу и Цзяе.
Восемь хранителей закона Будды («Ба-да-цзинь-ган») — небесные богатыри, призванные охранять небесные миры от ереси, порока и беззаконий. Их повелителем является бодисатва Вэй-то (Ви-до).
Цзе-ди.— Монахи, строго придерживающиеся так называемых «четырех истин буддизма» («Сы-ди»): 1. Страдания свойственны всем живым существам; 2. Страдания являются основой перерождения существ; 3. Высший идеал состоит в достижении такого состояния, когда прекращаются страдания и перерождения, то есть в нирване; 4. Нужно всеми силами стремиться правильно пройти длинный путь перерождений, чтобы достигнуть идеала.
Бикшуни — монахини, которые дали обет безбрачия, приняли множество кЛятВ и в том числе клятву жить только подаяниями. Бикшу - монахи, давшие множество обетов и в том числе обет жить подаяниями. Бикшу и бикшуни живут братствами («сэн»), у них все общее: и пища, и одежда, и жилища.
Упаны — женатые монахи; упасики - замужние монахини; под словами «упан» и «упасика» подразумеваются люди чистой, непорочной жизни, преданные своему долгу.
Стр. 151. У них два сердца..— то есть они двоедушны.
Стр. 160. Пять видов хлебных злаков. — Имеются в виду ячмень, просо, пшеница, горох и бобы.
Стр. 163. Острова Пэн и Ин (Пэнлай, Инчжоу) - названия двух сказочных островов в мифическом Восточном море, на которых обитают бессмертные ученые и праведные отшельники.
Стр. 167. Міалая гора Сумеру.— По буддийским представлениям, гора надземных миров Сумеру находится в середине между земными мирами. С востока эта гора золотая, с юга - из серебра, с запада — из драгоценного камня цвета лазури, с севера — из волшебного белого камня. Из середины ее склонов вырастают четыре малые горы.
Бодисатва Линцзи — интерпретированный образ индуистского бога Индры; повелитель второго надземного мира.
С именем бодисатвы Линцзи связана следующая легенда. Когда-то в далекие времена жила некая славная, благочестивая женщина. В день смерти благочестивого проповедника из рода Готама (так называли Будду, когда он проповедовал на земле) решила она воздвигнуть в его честь большую пагоду. Ей на помощь пришли тридцать два юноши, и пагода была построена за один день. Их «благодеяние» зачлось им в «мире ином»: благочестивая женщина стала бодисатвой, а двадцать четыре юноши — ее ближайшими соратниками в управлении тридцатью тремя государствами второго небесного мира.
Стр. 178. Го позабыл бы тотчас же девицу, к которой шел когда-то в Гаотан.— Имеется в виду любимица чуского князя Чжуан-вана (VIl век до н. э ). Гаотан - название древнего дворца в горах Ушань.
Стр. 181. У синшань— гора Пяти стихий. Под «пятью стихиями» подразумеваются элементы, из которых, по представлениям алхимиков, состоит мир: металл, дерево, вода, огонь, почва.
Стр. 185. Восемь прекраснейших яств. — Имеются в виду яства, приготовленные из сердца, желчного пузыря, селезенки, легких, печени, желудка, почек и кишок.
Стр. 196. Янь-ван (Янь-ло, Яма-раджа) — владыка ада; даосы считают его вершителем десяти судилищ преисподней.
Стр. 202. Год «хай», год «шэнь». — Под словом «хай» подразумевается циклический знак лунного календаря. Году «хай» соответствует знак «чжу», имеющий значение — «свинья». По преданию, в год «хай» первоначально господствовала стихия Дерева; в год «ню» (год Коровы) господствовала стихия Почвы; в год «Обезьяны» (он соответствует циклическому знаку «шэнь») господствовала стихия Металла.
Стр. 212. Клепсидра — древние водяные часы, по принципу устройства напоминающие песочные часы.
Стр. 214. Когда две крайности соединились...- Имеется в виду два противоположных начала — Огонь и Вода, соединение которых, согласно древним представлениям, дало начало существованию вселенной.
Стр. 215. Кэ.— В старом китайском календаре сутки делились на двенадцать частей, или сто кэ; в стихе говорится о том, что истинному буддисту мало «помышлять о благах» в течение только одних суток (сто кэ); он должен посвятить учению Будды всю свою жизнь (сотни тысяч кэ).
Темное и светлое начало — Имеются в виду женское начало Инь (темное) и мужское начало Ян (светлое).
«Линцзянсян» — один из мотивов, на которые пелись стихи определенного размера, созданные в жанре «цы» Жанр «цы» был широко распространен в Китае в эпоху Сун (960-1279 гг.). Линцзянсян - значит: Линцзянский отшельник Линцзян — уезд в древнем Китае, расположенный на территории нынешней провинции Цзянси.
Стр. 216. Чертоги Вэйянгун: - Имеется в виду знаменитый дворец императоров эпохи Хань (206 г. до н. э.- 220 г. н. э.).
Стр. 222. Словно стоишь на вершине священной горы...- Имеется в виду священная гора Сумеру.
Стр. 224. Цайцюань — название игры, заключающейся в отгадывании количества пальцев, показываемых обоими партнерами.
Стр. 233. Трипитака (Сань-цзан) — «Три сокровища» буддизма, то есть полное собрание буддийских канонов, которые делятся на три части: І. Из-
Стр. 236. Дух готов был укрыться за девятое небо...- Согласно старым китайским поверьям, у людей наряду с душой существовал бесплотный дух, переселяющийся после смерти на небеса.
Стр. 237. Видно, не узнаешь меня, своего отца, Сунь. У-куна... - Сунь У-кун называет себя отцом, желая нанести оборотню кровное оскорбление.
Гора Хуагошань — то есть гора Цветов и плодов. Шуйляньтун — пещера Водного занавеса. Стр. 238. Доунюгун — дворец созвездия Коровы.
: Стр. 249. Линчжи — грибовидное растение, якобы обладающее чудотворнсй силой.
Стр. 250. Гуанькоу — гора в северо-западной части уезда Гуансянь в провинции Сычуань.
Стр. 258. Гун— первый из пяти наследственных титулов, которыми награждали за особые заслуги.
Хуашань — одна из пяти гор, где, согласно буддийским верованиям, обитают бодисатвы.
Тяньтай — гора в провинции Чжэцзян, восточный отрог Сяньсялинского хребта.
«Пусть кто-то ловит рыбу на луне».- В данном случае автор намекает на аскетов-отшельников, ушедших из мира земного.
Стр. 260. Шесть добрых весельчаков. — Имеются в виду поэты Ли Бо (VIII в. н. э.) И его друзья: Кун Чао-фу, Хань Чжунь, Пэй Чжэнь, Чжан Шу-мин и Тао Мянь.
Семь мудрецов известных.— Имеются в виду отшельники Цзи Кан, Юань Цзи, Шань Тао, Сяо Сю, Лю Лин, Юань Сян и Ван Жун, ЖИвШИе в I1 в. Н. э.
Стр. 261. Четыре старца династии Хань.—Имеются в виду четыре мудрецаотшельника, бежавшие от гнета императора Цинь Ши-хуана в горы: Дун Юань-гун, Ци Ли-цзи, Ся Хуан-гун и учитель их Лу Ли. Они появились среди людей через сто лет при воцарении династии Хань (1I в. до н. э.).
Стр. 262. Шесть основных органов познания — глаза, уши, нос, язык, тело и мысль. Древние китайцы часто сравнивали мысль с луком, а пять остальных органов - со стрелами.
Пути (Боди) — корень слова «будда», выражает состояние очищенного и просветленного духа.
Стр. 263. Брамины — последователи одной из древнейших индийских религий — брахманизма. На основе этой религии впоследствии оформились религиозные учения: буддизм (Китай, страны Юго-восточной Азии) и ламаизм (Тибет, Монголия).
Дерево лунхуа.- Лунхуа — значит «цветы дракона». Так буддисты называют священное дерево потому, что, по их представлениям, ветки на нем напоминают головы драконов. В данном случае речь идет о буддийской проповеди, посвященной Майтрее.
Майтрея — будда грядущих времен, а ныне — бодисатва, обитающий на четвертом небе. По своему облику это вечно смеющийся толстяк с оголенным животом: улыбающееся лицо и толстый живот символизируют его доброту и довольство всем окружающим. В Китае его часто называют именем монаха Ци Цы; буддисты рассказывают, что при жизни на земле он носил это имя.
Стр. 264. Фулин — смолистые наросты на корнях и стволах сосен, грибовидной формы, обладают целебными свойствами.
Стр. 265. Шесть величайших династий стерты уже с лика земли. — Имеется в виду период истории Китая с 375 по 583 г.
Сышу — цетыре классических книги: «Дасюэ», «Чжунъюн», «Лунь-юй» и «Мэнцзы», собранные и прокомментированные ученым Чжу Си (1120— 1200 гг.), который жил в эпоху Сун.
Шицзин — сборник народных поэтических произведений конца эпохи Чжоу. В «Шицзин» входят стихотворные циклы, известные под заголовками «Гофын» — «Нравы царств»; «Сяо-я» — «Малые оды»; «Да-я» — «Великие оды» и «Сун» — «Гимны».
Лу Бань — бог и покровитель плотников.
Стр. 266. Муж, здесь стоящий перед вами, собою поддержит трон..— игра слов: «поддержать трон» и «балки и стропила» по-китайски произносится одинаково.
Стр. 267. Чунь — сказочное дерево, которое не увядает в течение десяти тысяч лет. Цзы — вид южного кедра; считается царем деревьев.
Четыре каллиграфа — четыре крупнейших художника-каллиграфа Танской эпохи: Ли Хуа, Юань Дэ-сю, Янь Чжэнь-цин и Ли Ян-бин.
Стр. 268. Рукописи Хань — то есть рукописные книги эпохи Хань (206 г. до Н. э. - 220 г. н. э.).
Циао — река в провинции Хэнань. Прежде на берегах этой реки находились знаменитые бамбуковые рощи - место развлечений и отдыха знатных особ.
Вэйчуань — долина реки Вэйхэ, крупнейшего притока реки Хуанхэ.
Царица Э — дочь легендарного императора Яо, которая, по преданию, против воли была выдана замуж за дракона—царя реки Сян, и всю жизнь проливала слезы в неволе. Олицетворение женской печали.
Цзы Ю и Цзы Ся —мудрецы, ученики Конфуция (V—!V вв. до н. э.), обладавшие литературным талантом.
Стр. 269. Цзюй-цзи — имя легендарной красавицы, обитавшей на rope Тяньтай.
Стр. 270. У-ван - царь, основатель династии Чжоу (1122-1115 гг. до н. э.).
Под сень мою Конфуций сам с друзьями приходил. — За восточными воротами столицы княжества Лу, на берегу реки Сы, была площадка, обсаженная абрикосовыми деревьями. Там Конфуций собирал учеников и проповедовал свое учение.
Стр. 275. Обитель безмерной отрадь...- Имеется в виду так называемый Западный рай Амитабу — Будды долголетия.
Стр. 276. Ван Вэй (701—761)— выдающийся поэт и художник эпохи Тан.
Су Цинь (литературный псевдоним — Цзи-цзы) — один из виднейших ученых ораторов эпохи Воюющих царств (402—221 гг. до н. э).
Стр. 278. Шэвэй (Шравасти) — название столицы одного из древних индийских княжеств.
Стр. 282. Цзянь-юань-хэн-ли-чжэнь — транскрипция первых пяти иероглифов «Ицзина» («Книги перемен»), которые Сунь У-кун произносит как заклинание.
Пять стран света.— Имеются в виду Восток, Запад, Юг, Север и Центр.
Лю-дин и Лю-цзя - низшие ранги небесных богатырей, которые либо несли в небесных сражениях службу охранения, либо были телохранителями.
Стр. 292. Чжэнь-у — дословно: истинный воин - прозвище всевидящего небесного богатыря. Чжэнь-у часто изображают с зонтом в правой руке (считается, что он прикрывает этим зонтом всех праведников от бед) и с белой мышью — символом изобилия, на страже которого стоит этот богатырь. В народе его считают символом мягкой, доброй зимы, зонтом он прикрывает людей от холодов, помогает им сохранить урожай, способствует счастливой и зажиточной жизни. Другое толкование образа Чжэнь-у дает старое фольклорное повествование «Фыншэнь яньи», в котором говорится, что, подняв зонт, он закрывал мир, и наступала ночь, а вращая его, сотрясал землю грозами, бурями и землетрясениями.
Уданшань — гора в провинции Хубэй.
Стр. 293. «Куда коню с обезьяной идти». - В данном случае конь символизирует сердце, а обезьяна - мысль.
Стр. 294. Фужунфын (гора Опиума) и Цзыгайлин (гора Пурпурный кров) — название сказочных гор. Фужунфыном называется также одна из самых высоких вершин Хэншаньских гор (провинция Хунань).
Пусть здесь не промекает девять рек, как в области Цзинчжоу и Хэнъяна.— Под девятью реками подразумевается река Янцвы со всеми ее притоками. Автор упоминает города провинции Хунань Цзин-чжоу и Хэнъян, считая их олицетворением истинно китайской земли.
Стр. 295. Чжу и Лу — два крупнейших ученых, философа и поэта эпохи Сун (IX в. н. э.) - Чжу Си и Лу Цзю-юань.
Шунь и Юй — легендарные императоры золотого века, по преданию, правили в ХХII—ХХІ вв. до н. э.
Стр. 296. Час «у».— Иероглиф «у» принят для обозначения полдневного часа.
Первый день третьего месяца в год цикла Цзя-чень — начало лета 589 г.
Цевиз правления Кай-хуан.— Иероглифы «кай» и «хуан» были приняты для обозначения периода правления первого императора династии Суй — Вэнь-ди, то есть периода с 589 по 600 г.
Стр. 301. Город Биньчэн у горы Сюйишань; Биньчэн (город Жемчуга) - название сказочного города у священной буддийской горы Сюйишань (гора
Постоянного созерцания). Хуайшуй (Хуайхэ) — одна из крупнейших рек Китая. Фынфу — название части мифического материка Джамбудвипы.
Стр. 302. Жуйяньгуань, Усяньсы, Дунъюэгун, Гуйшаньсы — название древних пагод. Жуйяньгуань - значит: «место любования благовещими горами»; Усяньсы — «кумирня Пяти светил»; Дунъюэгун — «дворец Восточного утеса»; Гуйшаньсы - «храм горы Черепахи».
Тай (Тайшань) — священная гора в провинции Шаньдун; Сун (Суншань) — священная гора в провинции Хэнань; Хэн (Хэншань) — священная гора в провинции Хунань. Хуа (Хуашань) — священная гора в провинции Шаньси.
Стр. 319. Кунцяо—имя буддийского бодисатвы (дословно: Павлин). Изображается с лотосом в левой руке и с павлиньим хвостом в правой. В данном случае имеется в виду буддийская сутра, рассказывающая о добродетелях этого бодисатвы (его полное имя: Кунцяо Ванму-пуса).
Фахуа — название буддийской секты. В данном случае подразумеваются проповеди этой секты.
Стр. 321. Пять «жизненных духов» («У-ци»). —Имеются в виду: дождь, солнце, огонь, холод и ветер. В данном случае «лучшим эфиром» считается вода, нагретая на точильном камне.
Стр. 322. Хуаюэ - название священной горы (дословно: «гора Цветов»).
Стр. 324. Шаньхоуцян - фехтовальный прием, когда копьем колют назад, через плечо. Чаньсыцян — фехтовальный прием, когда копье описывает в воздухе спирали. Мацзяцян — фехтовальный прием воина по имени Ма. Шуаньбинцян (дословно: «копье с эластичным древком») - фехтовальный прием, когда древко копья вращается в ладони воина.
Стр. 327. Великий Юй — легендарный император древности, которому, по преданию, удалось спасти Китай от потопа.
Стр. 331. ... подобных сновиденью о мотыльке... — Имеется в виду сон древнего мудрена Чжуан-цзы (450—400 гг. до н.э.), который видел себя во сне бабочкой, предполагая, что и он приснился бабочке.
Себя очистив от земного праха — то есть достигнув нирваны.
Стр. 336. Чэнь и Чжоу тот покой нарушили..- Согласно преданию, до правления этих легендарных императоров в Китае был золотой век, когда правили мудрые цари Яо, Шунь и Юй.
Царство Цинь себя в битвах прославило.— С V по III в. до н. э. шла ожесточенная борьба между семью царствами, на которые распалась империя династии Чжоу. В I в. до н. э. из их среды выделилось два самых могущественных — Цинь и Чу. В 221 г. до н. э., после продолжительной борьбы, царство Чу пало, а циньский царь Ин Чжэн, объединивший вновь страну под своей властью, объявил себя императором Цинь Ши-хуаном. Вот что говорится по этому поводу в «Исторических записях» великого китайского историка Сыма Цяня («Шицзи»): «Воздвигали каменные укрепления, разрушали старые городские стены, соединяли воедино каналы, на воротах писали: «Велик и могуч Хуан-ди, велико благодеяние объединившего разрозненные царства, мир пришел из царства Цинь».
Лу, Пэй - предводители гуннов во времена правления Цинь Шихуана (221—207 гг. до н. э.).
Стр. 337. И законов с ним почитание воцарилось при Ханьской династии...— Речь идет о периоде правления императора Ханьской династии У-ди (Лю Чэ, 128—116 гг. до н. э.), когда гунны и другие племена были значительно оттеснены от северных и западных окраин Китайской империи.
Сыма Цянь — китайский историк (1I—1 вв. до н. э.).
И при Цзинях, гласят предания...- Автор упоминает здесь об эпохе, киторая известна в китайской историографии под названием эпохи южных и северных династий (420—589 гг.).
Суйская династия— правила империей с 589 по 619 г.
Ши-минь (Ли Ши-минь) — имя императора Тай-цзуна, правившего в эпоху Тан с 627 по 649 г.
Стр. 338. Цзинхэ — река в провинции Шаньси.
Основы Великого учения. — Буддизм возник в IV—V вв. до н. э. в Индии, а в 1 в. н. э. стал получать широкое распространение в Китэе и странах юго-восточной Азии. Постепенно в нем выделилось две школы: махаяна (по-китайски: дачэнцяо, что значит «Большая колесница») и хинаяна (по китайски: «сяочэнцзяо», что значит «Малая колесница»). В Китае получила распространение первая школа - махаяна, отличительным принципом которой является допущение бытия мира (хинаяна допускает только субъект). Махаяпа в свою очередь делится на две части: сяньцзяо — официальные проповеди, и мицзяо — «таинства». Среди китайцев большое распространение имела первая часть, тогда как среди монголов и тибетцев в основном была признана вторая, обрядовая, часть, получившая название ламаизм (по-китайски; ламацзяо). В данном случае под Великим учением подразумевается махаянасяньцзяо; ламаизм появился в Китае во времена монгольской династии Юань (1280—1367 гг.).
Стр. 351. Пульсы «нижний», «средний» и «верхний».—Древняя китайская медиципа масчитывала три пульса на руке: нижний — у сустава большого пальца, отступя на один вершок от кисти руки («цунь»); средний - на полтора пальца от нижнего ближе к локтю («гуань») и верхний — на полтора пальца ближе к локтю от среднего («чи»).
Стр. 355. Бадоу— растение кротон, из семян которого получают кротоновое масло; оно не обладает никаким запахом, очень горькое. В малых дозах употребляется как сильное слабительнос, в больших дозах - яд.
Стр. 365. Праздник Лета — приходится на пятый день пятого месяца.
Треугольники с рисом.— Рис, завернутый в тростниковый лист в форме треугольника. По китайскому обычаю, треугольники с рисом едят в день смерти великого поэта — патриота Цюй Юаня (328—300 гг. до н. э.).
Сай Тайсуй (дьявол звезды Тайсуй). — В древние времена Юпитер называли Тайсуй. До Ханьской эпохи (206 г. до н. э.— 220 г. н. э.) предсказатели-астрологи считали эту звезду предвестником бедствий, полагая, что ею управляет злой дух. В эпоху Хань звезде дали новое имя - Му-син,
что значит: звезда стихии Дерева. Стр. 373. Планета Заяц.— Так называли в народе луну. Ворон.— Имеется в виду солнце. Созвездие Тяньган — то есть созвездие Большой Медведицы.
Три славных школы.- Имеются в виду три древние астрологические школы: «Сюанье», «Гайтянь» и «Хунтянь».
Два духа жизненных — то есть дух мужского и дух женского начала.
Желтый путь.—Под желтым путем в то время подразумевали либо эклиптику, либо небо вообще. Здесь термин употреблен в переносном смысле; автор хочет сказать, что человечеству нужно пройти путь светил солнца и луны, то есть путь очищения от грехов и пороков.
Стр. 374. Хребет Тайхан (Тайханшань) - горный хребет в провинции Шаньси.
Стр. 391. Хоу — мифическое животное с головой дракона и телом шакала; изображается около постамента Сюймицзо, на котором восседают будды. Постамент назван так в честь горы Сумеру (по-китайски гора Сумеру произносится Сюймишань).
И плавка киновари не нужна.— Из киновари древние китайские алхимики пытались добыть золото и изготовить пилюли бессмертия.
Стр. 398. Со слов: «Я Вай-гун — дед», и далее... - В этом отрывке автор использует игру слов, которая весьма затруднительна для перевода на русский язык. Дело в том, что слова «отец матери» по-китайски произносятся «Гун-вай», в то время как иероглиф «вай» отдельно может иметь значение «вне дома». Сунь У-кун, желая подчеркнуть свое высокое звание, называет себя котцом матери повелителя Пурпурного царства», но царь дьяволов воспринял слово «гун-вай», как имя Царя обезьян, и обратился к царице с вопросом, существует ли в Китае имя, которое обозначается иероглифом «вай»; царица не ответила на вопрос царя дьяволов, а лишь привела фразу из книги «тысячесловие», где иероглиф «вай» выступает не как имя, а как раз в значении «вне дома», но, увы, и на этот раз оборотень воспринял этот иероглиф как имя. Автор пользуется игрой слов, чтобы как можно юмористичнее обрисовать тупость и непросвещенность оборотня, который «высокое звание» перепуталс простым именем да еще вдобавок вместо «Вай-гун» сказал «Гун-вай», проявив тем самым неуважение к Царю обезьян.
Стр. 400. Князь Тота.—Имеется в виду Тота Литянь-ван, то есть князь Ли, песущий пагоду в руке, даосский богатырь небес, обитающий в первом надземном мире, на середине горы Сумеру; часто его называют северным богатырем.
Стр. 417. Лэндао — то же, что Пэнлай (см. прим, к стр. 163).
Стр. 418. Ниданы — название прямых и косвенных причин перерожденкя.
Амитофо (Амитабу) — Будда долголетия, владыка Западного рая. Его пмя часто произносится в молитвах буддистов вместе со священными словами «Ом-мани-падме-хум!», которые являются своего рода заклинанием.
Стр. 423. Стрелок И — имя легендарного древнего стрелка, появившегося на земле после сотворения мира.
Стр. 434. Лю и Юань (Лю Чэн и Юань Чжао) — отшельники, жившие в эпоху Хан (І в. до н. э.). По преданию, они долгое время провели в горах Тяньтай (провинция Чжэцзян), где собирали диковинные лекарственные растения. Однажды возле горного потока им повстречались две прелестные феи гор. Они были столь прекрасны, что отшельники не заметили, как вместе с ними пролетело время, равное жизни семи поколений.
Ланьюань - сказочный сад, место, где обитают небожители.
Хуанхуагуань — дословно: «созерцание желтого цветка». Желтым цветком в древности называли хризантему. По этому поводу в классической книге «Лицзи» сказано: «Когда приходит осенняя пора... хризантема казава икогяа тпрухо цветет желтыми цветами». В данном случае под «желтыми цветами» подразумевается пейзаж на горе Желтого цветка (Хуанхуашань, провинция Фуцзянь), где в III в. н. э. был воздвигнут даосский храм Тайхэдянь и другие культовые сооружения, названные местом «любования видами горы Желтого цветка».
Золото и серебро — отшельники здесь живут.— Даосские отшельники, стремившиеся изготовить пилюли бессмертия, считали, что прежде всего нужно все элементы и вещества превратить в золото и серебро.
Стр. 425. Люй-гун (Люй-цзу, Люй-Дун-бин) — один из восьми бессмертных святьх, чтимых даосами; по преданию, жил в эпоху Тан (618-907 гг.).
Даосская троица.— Имеются в виду три высших святых даосской религии: Лао-цзы, Пань-гу и Юй-ди — основатели мира и проповедники «высшей Истины».
Стр. 449. Три основных учения.— Имеются в виду три учения буддизма — обрядовое, философское и созерцательное.
Стр. 450. Праздник Милосердия (или Юйланпэнхой).— Каждый год в буддийских храмах широко отмечаются три религиозных праздника: Дагуй («избиение дьяволов»), день рождения Сакья-муни и Юйлан (день милосердия). Праздник Милосердия проводится ежегодно в пятнадцатый день седьмого месяца. Легенда рассказывает, что мать одного из верных подвижников Будды после перерождения оказалась в «мире голодных духов». Сын принес ей пищу, но пища во рту матери превратилась в огонь. Ученик пал на колени перед Сакья-муни, прося совета. Сострадающий грешникам Будда изрек, что участь обитателей «мира голодных духов» могут облегчить только проповеди «святого учения» и сострадание к грешникам. Именно этому посвящен праздник Милосердия. В этот день с утра до позднего вечера в храмах не прекращаются молитвы о спасении мучеников ада, о милосердии и доброте.
Стр. 457. Духи одиннадцати светил.— К одиннадцати светилам относятся: солнце, луна, пять планет и небесные тела Цзи, Бо, Ло и Цзи (первое и последнее названия произносятся одинаково, но пишутся по-разному).
Стр. 458. Дворец Сэньло — дворец владыки ада Янь-вана.
Стр. 472...чуские песни, от которых разбежалось восемь тысяч храбрых войнов. —Эпизод из истории Китая, описанный в «Исторических записках» Сыма Цяня, относящийся к III в до н. э. Ханьские войска, воевавшие с чускими, окружили их в городе Гайся (в нынешней провинции Ань хуэй). Ночью они нарочно стали распевать чуские песни. Осажденные решили, что жители царства Чу перешли на сторону ханьцев, и среди них началась паника. Их предводитель, Сян Юй, пытался скрыться, но погоня настигла его, и он умертвил себя. Победитель, ханьский полководец Лю Бан, объявил себя императором и положил начало Ханьской династии.
СОДЕРЖАНИЕ Глава пятьдесят первая, в которой рассказывается о том, как смышленая обезьяна пустила в ход всю свою изобретательность, и о том, как ни вода, ни огонь не оказали никакого дей-
ствия на могущественного дьявола . . . . . . . . . • • • • . 3
Глава пятьдесят вторая, повествующая о том, как Сунь У-кун учинил буйство в пещере Золотой шишак, и о том, как Будда Татагата тайно указал ему того, кто может справиться
со злым чудовищем . . . . . . • • • 23
Глава пятьдесят третья, повествующая о том, как Танский монах, выпив воды, зачал и как затем ему удалось избавиться от дьявольского плода . . . . . . . . . •.... Глаза пятьдесят четвертая, в которой рассказывается о том, как праведный монах попал в столицу женского царства, и о том, как смышленая обезьяна придумала избавление от женских
соблазноа пятодесят плтая, из которой вы узаете о том, как
обольстительница-чародейка завлекала Танского монаха, и о том,
как он оказался тверд и не осквернил себя . . . . . • • • • • 84
Глава пятьдесят шестая, в которой рассказывается о том, как Сунь У-кун в ярости убил разбойников с большой дороги и как Танский монах впал в заблуждение и прогнал от себя смышленую
обезьяну . . • • • • • • ... 103
Глава пяпьдесят седьмая, из которой вы узнаете о том, как настоящий Супь У-кун отправился на гору Лоцешань с жалобой, а мнимый Царь обезьян перечитывал грамоту в пещере Водного
занавеса • • . . ......... 122
Глава пятьдесят восьмая, в которой рассказывается о том,
как два сердца нарушили покой Неба и Земли, и о том, как
трудно одному совершенствоваться и достичь подлинного покоя 139
Глава пятьдесят девятая, в которой рассказывается о том,
как на пути Танского монаха выросла Огнедышащая гора и как
Сунь У-кун пытался в первый раз раздобыть волшебный веер . . 156
Глава шестидесятая, в которой речь пойдет о том, как Князь
с головой быка прекратил битву и отправился пировать и как
Сунь У-кун пытался во второй раз добыть волшебный веер . . . 175
Глава шестьдесят первая, из которой вы узнаете о том, как
Чжу Ба-цзе приложил все силы, чтобы одолеть Князя с головой
быка, и как Сунь У-кун в третий раз раздобыл волшебный веер 194
Глава шестьдесят вторая, в которой рассказывается о том, как в храме-пагоде было совершено телесное и духовное омовение, как на суд правителя были доставлены связанные черти и как палом-
ники решили совершить еще одно доброе дело . . . . . . . . . 215
Глава шестьдесят третья, повествующая о том, какой разгром
учинили два монаха во дворце царя драконов, и о том, как с по-
мощью Эрлана и его братьев они расправились с нечистью и вер-
нули похищенные драгоценности .......... 234
Глава шестьдесят четвертая, из которой вы узнаете о том, какую пользу принесла путникам исполинская сила Чжу Ба-цзе на Тернистой горе и как Танский монах вел беседу о стихах с оби-
тателями скита лесных праведников . 253
Глава шестьдесят пятая, повествующая о том, как дьявол-
оборотень воздвигнул ложный храм, назвав его малый храм Рас-
катов грома, и как четверо путников попали в большую беду . 275
Глава шестьдесят шестая, в которой рассказывается о том,
как небесные духи и праведники столкнулись со злым оборотнем
и как Будда Майтрея покорил дьявола Глава шестьдесят седьмая, из которой читатель узнает о том, как были спасены жители селения Толо, как укрепилась духовная сила учения Будды и как путники избавились от грязи и очистили свои сердца • . • Глава шестьдесят восьмая, в которой рассказывается о том, как в Пурпурном царстве Танский монах изложил историю прежних китайских династий, а также о том, как Сунь У-кун проявил себя
искусным врачевателем . . . . . . . . .. . ......... 331
Глава шестьдесят девятая, повествующая о том, как в течение ночи лекарь Сунь У-кун изготовил целебное снадобье и как на пиру правитель Пурпурного царства рассказал про злого дьявола-
оборотня . . . . . . . . . . . ................ 351
Глава семидесятая, повествующая о том, как злой дьявол с помощью своего драгоценного талисмана напускал дым, песок и огонь, и о том, как Сунь У-кун придумал способ, чтобы похитить
золотые бубенцы . . . . . . . . . . . . . . . . .. .. . . . 370
Глава семьдесят первая, которая расскажет вам о том, как
Сунь У-кун способом волшебных превращений покорил оборот-
ня - диковинное животное Хоу, и о том, как бодисатва Гуаньинь
появилась в своем образе и усмирила царя дьяволов . . . . . . 391
Глава семьдесят вторая, которая повествует о том, как семь
красоток, обитавших в Паутиновой пещере, пытались соблазнить
Танского монаха и как беззастенчиво вел себя Чжу Ба-цзе в водах
источника Омовения от грязи . . . . . . . . . . . . . . . . . 412
Глава семьдесят третья, в которой говорится о том, как из-за старой вражды возникли беда и несчастье, и о том, как посчастливилось Владыке сердец при столкновении со злым дьяволом-
марой рассеять лучи, исходившие из глаз дьявола • . • • • • 433
Глава семьдесят четвертая, из которой читатель узнает о
том, что рассказал дух Вечерней звезды о злых оборотнях, а так-
же о том, как Сунь У-кун проявил свои способности в превра-
щениях . . . . . . . . . . . . . . . . . . ......... 454
Примечания ......... •... 473 Путешествие на Запад, том 3 Редактор С. Хохлова Художественный редактор Г. Клодт Технический редактор М. Позднякова Корректоры Г. Сурис и А. Шлейфер Сдано в набор 2/111 1959 г. Подписано к печати 22/V 1959 г. Бумага 60Х9216. 30,5 печ. л. 32,76+4 вкл.=33 уч.-изд. л. Тираж 30 000. Заказ Nº 2867. Цена 10 р. 60 к. Гослитиздат. Москва, Б-66, Ново-Басманная, 19. Первая Образцовая типография имени А. А. Жданова Московского городского Совнархоза Москьа, Ж-54, Валовая, 28. ОПЕЧАТКИ Стр. Строка Напечатано Нужно читать «a98f И Вэнь-цзао и Чэнь-жуй Принцесса Железный веер и князь с головой быка Небесный князь с пагодой в руках, Муто и дух Вечерней звезды. У ЧЭН-Энь WТЕLINТВН
НАЗАЛАЕ
y УЭН-ЭНЬ
ПУТЬШЕСТВИЕ
НАЗАПАД =TT РОМАН TOM IV Перевод с кшпайского B.КОЛОКОЛОВА ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО Примечания B. КОЛОКОЛОВА Переводы стихов под редакцией И. ГОЛУБЕВА Оформление художника ФИШЕРА