Мы остановились на том, как Великий Мудрец Сунь У-кун препирался со старым демоном, находясь у него в животе, пока тот, бездыханный, не повалился наземь. Не заговори он опять, вы подумали бы, что он мертв, но время от времени он все же шевелил руками. Когда дыхание вернулось к нему, он стал взывать:
— О великий бодисатва! О Мудрец, равный небу! Всемилостивейший и вселюбящий Сунь У-кун...
Великий Мудрец прервал его:
— Покороче, сынок! Не трать времени попусту на разные величания. Зови меня просто: дедушка * Дьяволу было жаль расставаться с жизнью, и он был готов на все.
— Дед! Дедушка! — заголосил он.— Я кругом виноват. По своей дурости проглотил тебя и за это должен сейчас поплатиться жизнью. Всецело уповаю на твою доброту и сострадание. Сжалься надо мной, я, как и всякая букашка и козявка, хочу жить. Обещаю тебе переправить твоего наставника через гору.
Сунь У-кун никогда не щадил врагов, но ради Танского монаха готов был пойти на что угодно. Мольбы старого демона и его почтительность в обращении напомнили Сунь у-куну о том, чго он дал обет творить добро.
— Так и быть! — проговорил он.— Пощажу тебя на сей раз, только ты скажи, как думаешь переправить моего наставника через гору?
Старый дьявол ответил:
— У меня здесь нет ни золота, ни серебра, ни жемчуга, ни изумруда, ни агата, ни кораллов, ни глазури, ни янтаря, ни перламутра — словом, никаких драгоценностей. Зато мы, три брата, собственноручно перенесем твоего наставника в роскошном паланкине через эти горные кручи. Вот все, что я могу пообещать тебе. Сунь У-кун обрадовался. — Что ж, твое обещание дороже всяких драгоценностей. Я согласен. Ну-ка, разинь пасть, я вылезу! Только было собрался дьявол раскрыть свой огромный рот, как к нему подошел младший брат и вполголоса сказал: — Когда он окажется у тебя на зубах, хорошенько разжуй его и снова проглоти. Тогда он не сможет причинить тебе никакого вреда.
Сунь У-кун все слышал и, прежде чем вылезти, выставил сперва свой железный посох. Дьявол изо всей силы лязгнул зубами, раздался треск, и несколько передних зубов дьявола раскрошились на мелкие кусочки. Втянув обратно посох, Сунь У-кун закричал:
— Ну и хорош ты, нечего сказать! Я было пощадил тебя собрался вылезать, а ты что? Хотел разжевать меня, чтобы лишить жизни?! Шалишь, брат! Теперь уж я не вылезу! Ни за что не вылезу, пока не изведу тебя живьем!
Тут старый дьявол взъелся на своего младшего брата: — Ах ты, негодяй! Родного брата подвел! Мы с ним уговорились по-хорошему, а ты подбил меня разжевать его. Теперь он остался жив и невредим, зато я потерял зубы и десна болит. Что же это получается?!
От укоров старшего брата младший пришел в ярость и решил испробовать еще одно средство.
— Сунь У-кун! — заорал он.- Слава о тебе как о храбром воине гремит везде и всюду. Ты показал свою удаль в Южных воротах неба и в небесных чертогах Нефритового императора. По дороге на Запад, в обитель Будды, ты истребил невесть сколько дьяволов и оборотней. Я думал, ты и в самом деле герой, а ты оказался жалкой, ничтожной мартышкой...
— С чего это ты взял? — перебил его Сунь У-кун.
— Знаешь пословицу: «Любо поглядеть на заезжего гостя из дальних стран, слава о нем разносится на десятки тысяч ли»?— задорно ответил третий демон.— Вылезай! Я с тобой сражусь, вот тогда и узнаю, что ты за молодец. А то забрался в чужое брюхо и занимаешься недостойными проделками.
Услышав эти слова, Сунь У-кун подумал: «А ведь он прав, трижды прав! Мне сейчас ничего не стоит порвать кишки этому дьяволу, выдрать печенку и замучить его насмерть, но этим я лишь запятнаю свое доброе имя... Ладно, так и быть!..»
И он громко крикнул:
— Разевай-ка пасть! Я вылезу и померяюсь с тобой силой. Только выйди сперва на просторное место, а то здесь, в пещере, слишком тесно, и мне неловко будет действовать моим посохом.
Третий демон, услышав эти слова, сразу же собрал всех бесов и бесенят и расставил их в боевом порядке. Их набралось более тридцати тысяч. Все они были отлично вооружены. Выйдя из пещеры, бесы расположились полукругом у входа, готовые сразиться с Сунь У-куном.
Второй брат дьявола взял под руки старого демона, вывел его за ворота и крикнул:
— Эй, Сунь У-кун! Вылезай! Мы на поле боя, здесь есть где развернуться!
Сунь У-куну были хорошо слышны карканье ворон и стрекотанье сорок, а также курлыканье журавлей и шум ветра; это убедило его, что дьявол и в самом деле находится на открытом месте. На миг его все же охватило раздумье. «Если я не вылезу, то опозорюсь перед ними Но ведь эти дьяволы коварны: обещали проводить моего наставника через горы, уговорили меня вылезти, а сами чуть было не лишили меня жизни. Теперь небось выстроили против меня все свое войско. Эх, была не была! Покажу-ка я им свою удаль во всей ее красе! Вылезу! Но все же надо будет оставить свой корешок в брюхе этого дьявола!»
Он быстро выдрал волосок из хвоста, дунул на него и произнес: «Превратись!» Волосок сразу же превратился в нитку длиною более сорока чжан. Эта нитка обладала удивительным свойством: на воздухе она сама утолщалась. Один конец этой нитки Сунь У-кун привязал к сердцу и желчному пузырю дьявола, но не туго,. так, чтобы не причинигь чудовищу боли, однако стоило потянуть за другой конец, как узел затягивался, причиняя нестерпимую боль. Сунь У-кун с усмешкой подумал: «Если они согласятся переправить моего наставника, то я помилую их. Если же они снова возьмутся за оружие, я не стану тратить время на то, чтобы драться с ними, а дерну за эту ниточку - и все».
После этого Сунь У-кун уменьшился и полез наружу. Добравшись до гортани, он увидел широко разинутую четырехугольную пасть чудовища, со стальными клыками и резцами, острыми, как отточенные лезвия.
«Плохо дело! — подумал он и сразу же сообразил.- Если я полезу через рот,— нитка потянется за мной, и когда дьявол почувствует боль, он стиснет зубы и, чего доброго, нитку перегрызет! Надо вылезать через другое место, где нет зубов..»
Ну, как не похвалить Сунь У-куна?! Свернув клубком нитку, он полез по гортани, пробрался в нос и дополз до ноздрей. У дьявола нестерпимо защекотало в носу, и он чихнул с такой силой, что Сунь У-кун пробкой вылетел наружу.
Очутившись на воле, Сунь У-кун потянулся и сразу же стал ростом в три чжана. В одной руке он держал конец нити, а в другой - свой железный посох.
Не думая о последствиях, старый демон, увидев Сунь У-куна, тут же занес над его головой свой булатный меч. Но Сунь У-кун отбил удар. Тут на него ринулся второй демон — с копьем, и третий — с пикой. Тогда Сунь У-кун, спрятав посох, стремительно вскочил на облако и удалился, потянув за собой нитку. Чтобы не попасть в окружение бесов, которые помешали бы ему действовать, он выскочил из вражеского стана и поднялся до самой вершины горы, где было просторно и безлюдно. Там он покинул облако и сразу же обеими руками изо всех сил рванул нить на себя. Вот когда острая боль пронзила старого дьявола до самого сердца! Он тотчас подскочил кверху, а Великий Мудрец в это время еще раз дернул нитку. Толпа бесов и бесенят, издали наблюдавшая за всем происходившим, хором заорала: — Великий князь! Не дразни его! Пусть убирается отсюда! С чего это вдруг он вздумал запускать бумажного змея? * Ведь день весенних поминок еще не наступил. І ляди, как старается! Между тем Сунь У-кун, слыша эти крики, еще сильнее поднатужился и даже прижал нить ногой. Старый дьявол веретеном закружился в воздухе и со свистом грохнулся на землю, да так сильно, что на засохшей глине под склоном горы, куда свалился дьявол, образовалась яма глубиной не менее двух чи.
Второй и третий дьяволы переполошились, сразу же ухватились за край облака и, прижав его книзу, очутились у своего старшего брата; вцепившись в нить, к которой он был привязан, они опустились на колени и завопили: — О Великий Мудрец! Мы слышали, что ты праведник, великодушие которого неизмеримо как море, но кто знал, что ты окажешься такой гадиной, нутро у которой хуже крысиного и гаже, чем у слизняка! Мы по-честному вызвали тебя на бой и никак не ожидали, что ты привяжешь нашего старшего братца за сердце да еще этакой ниткой! Сунь У-кун рассмеялся. — Ну и негодяи же вы! - крикнул он.— Не вы ли первые пытались обманом выманить меня, чтобы разжевать насмерть, а на этот раз выстроили против меня все свое полчище! Разве честно вызывать на бой одного против десятков тысяч? Вот я его поташу к своему наставнику! Сейчас же потащу! Дьяволы все вместе стали отбивать земные поклоны. — Великий Мудрец! Смилуйся и пожалей! — молили они.— Пощади нас! Обещаем тебе перенести через горы уважаемого наставника, почтенного отца нашего! Сунь У-кун, смеясь, ответил им: — Вы хотите сохранить жизнь своему старшему? Возьмите меч и перерубите нитку, вот и все! Старый дьявол простонал: — Дедушка! Снаружи-то перерубишь, но как отвязать ее от сердца? Как избавиться от тошноты, которую она вызываег, задевая все время за гортань? — Ах, вот что! — воскликнул Сунь У-кун.— Ну, это тоже просто. Разинь-ка пасть: я влезу и отвяжу нитку. Старый дьявол перепугался.
- Влезешь и не захочешь вылезти! — сказал он.— Ох, тяжко мне! Ой, как тошно!
— Ладно! — произнес Сунь У-кун.— Я знаю, как, находясь снаружи, развязывать внутренние узлы. Так и быть, отвяжу нитку, но с условием, что ты действительно переправишь моего наставника. Обещаешь?
— Как только отвяжешь, сразу же переправлю! — произнес дьявол.— Больше не посмею обманывать тебя!
Великий Мудрец поверил дьяволу, а потому сразу же встряхнулся всем телом и вобрал в себя волосок. У дьявола тут же прекратилась боль в сердце. Это был способ скрытого превращения, которым владел Сунь У-кун. Он-то и дал возможность Сунь У-куну привязать свой волосок к сердцу дьявола.
Трое дьяволов-оборотней встали в ряд перед Сунь У-куном и принялись благодарить его:
— Великий Мудрец! — говорили они.— Просим тебя вернуться к своему наставнику и предупредить его, что мы переправим его через гору. Собирайте свою поклажу, а мы сейчас отправимся за паланкином.
Бесы и бесенята убрали оружие и вернулись в пещеру.
Вобрав в себя нитку, Великий Мудрец обошел гору с востока и издали увидел Танского монаха, который катался по земле от горя и плакал навзрыд. Тем временем Чжу Ба-цзе и Ша-сэн делили поклажу.
Сунь У-кун чуть слышно вздохнул.
«Все ясно! — подумал он.— Чжу Ба-цзе наверняка рассказал наставнику о том, что демон сожрал меня, а сам занялся дележом поклажи, чтобы уйти куда вздумается. Надо подать голос»,—и,
спустившись с облака, Сунь У-кун крикнул: — Наставник! Ша-сэн услышал и стал укорять Чжу Ба-цзе:
— Недаром сказано: «Катафалк добра не сулит»! Сунь У-кун жив-живехонек, а ты наговорил, что его дьявол сожрал, и все для того, чтобы заняться этим черным делом. Смотри! Разве не он идет сюда? — Но ведь я собственными глазами видел, как дьявол проглотил его,— возразил Чжу Ба-цзе.— Думаю, что сегодня несчастливое число, и перед нами появилась его душа. Сунь У-кун подошел ближе и, размахнувшись, дал Чжу Бацзе оплеуху. Чжу Ба-цзе покачнулся. — Ах ты, негодная тварь! — воскликнул Великий Мудрец.— Значит, по-твоему, это не я, а моя душа?! Притворившись обиженным, Чжу Ба-цзе стал оправдываться: — Братец! Ведь дьявол сожрал тебя! Как же это ты... опять ожил? — Чирей ты, вот кто! Никакой пользы от тебя нет! — сердито ответил Сунь У-кун.— Когда он меня проглотил, я сразу же ку через сердце и стал тянуть за нее, так что от боли он чуть не подох. Остальные демоны по очереди начали кланяться мне в поги, умоляя пощадить его. Наконец я согласился. Сейчас они доставят сюда паланкин и переправят нашего наставника через гору. Танский монах, слышавший весь этот рассказ, сразу вскочил на ноги и низко поклонился Сунь У-куну. чуть было ненлогиб! Если бы я поверин. слОвамь жуза мезе, ты сейчас меня уже не было бы в живых. Размахивая кулаками, Сунь У-кун подскочил к Чжу Ба-цзе, надавал ему тумаков и отчитал его: — Дурак ты этакий, набитый мякиной! Лентяй! Нет в тебе ничего человеческого! — Затем, обратившись к Танскому монаху, Сунь У-кун сказал: — Ты уж не сердись, наставник, сейчас еюда явятся оборотни и проводят тебя через гору. Ша-сэну было стыдно, что он послушался Чжу Ба-цзе. Чтоб скрыть свое смущение, он поспешно собрал вещи, взнуздал коня и оседлал его. Вчетвером они вышли на дорогу и стали дожидаться паланкина. Здесь мы их пока и оставим. Вернемся к дьяволам, удалившимся в пещеру со всеми своими бесами. — Братец! — обратился второй дьявол к старшему.— Я думал, что Сунь У-кун, как говорят, «девятиголовый и восьмихвостый», а он совсем невелик. Не надо было глотать его. Он бы ни за что не одолел ни тебя, ни меня, доведись нам только сразиться с ним. Мы бы утопили его в плевках наших десятков тысяч бесов и бесенят. А ты взял да проглотил его. Вот он и помучил тебя, очутившись в брюхе. Да разве может он равняться с тобой? Мы, конечно, и не подумаем провожать Танского монаха. Нам важно было сохранить тебе жизнь, вот мы и обманули его, чтобы он вылез из тебя.
— Ишь ты, какой хитрый! - ехидно произнес старый демон.- Объясни, пожалуйста. почему ты не хочешь проводить их наставника?
— Я знаю, как изловить эту обезьяну, - хвастливо заявил второй демон, — дай мне только три тысячи бесенят.
— Да хоть весь наш лагерь, чего там говорить о трех тыся. чах! — обрадовался старый дьявол.— Пусть это будет нашей общей заслугой.
Второй демон сразу же отобрал три тысячи бесенят, вывел их из пещеры и выстроил двумя рядами по сторонам большой доро. ги. Затем он велел знаменщику с синим флагом отправиться в качестве гонца к Сунь У-куну и вызвать его на бой.
— Эй, Сунь У-кун! — кричал знаменосец.— Выходи скорей Сразиться с нашим вторым великим князем!
Чжу Ба-цзе услышал и рассмеялся:
— Братец, — сказал он,— есть такая поговорка: «Своих не обманывают». А ты явился сюда морочить нам голову всякими небылицами. Зачем же ты врал, что покорил дьяволов и они вот-вот явятся сюда с паланкином, чтобы переправить нашего наставника через гору?
Сунь У-кун спокойно ответил:
— Старого дьявола я покорил, и он не посмеет больше тягаться со мной: от одного моего имени у него теперь голова трещит. Это, верно, второй дьявол вызывает меня на бой. Должен сказать вам, братцы, что все три дьявола - братья, и как они преданы друг другу! Нас тоже три брата, но разве есть у нас такое чувство? Я покорил старшего дьявола - появился второй. Вот тебе, Чжу Ба-цзе, и следовало бы сразиться с ним!
— А думаешь, я боюсь его? — ответил Чжу Ба-цзе.-— Сейчас увидишь, как я расправлюсь с ним!
— Собрался, так ступай! — напутствовал его Сунь У-кун.
— И пойду! — засмеялся Чжу Ба-цзе.— Только вот что, Оратец, одолжи-ка мне свою чудесную веревку.
— На что она тебе? — удивился Сунь У-кун.— Ты же не умеешь проникать в брюхо и привязывать веревку к сердцу.
— Я обвяжусь ею,— ответил Чжу Ба-цзе,— и она послужит мне спасательной веревкой. Вы с Ша-сэном будете держать ее за другой конец и разматывать. Как только увидите, что я побеждаю, отпустите веревку, и я схвачу дьявола. Если же я потерплю поражение, тащите меня обратно, чтобы дьявол не уволок меня.
Сунь У-кун усмехнулся про себя: «Ну и потешусь я над ним!»- и тут же, обвязав его веревкой, пустил в бой.
Размахивая граблями, Чжу Ба-цзе подбежал к обрыву и закричал:
— Эй, дьявол, выходи! Сам Чжу Ба-цзе, прародитель всего твоего племени, идет на тебя!
Знаменщик с синим флагом поспешно доложил своему повелителю: — О великий князь! Сюда идет какой-то монах с длинным рылом и огромными ушами.
Второй демон немедленно вышел из стана и, увидев Чжу Бацзе, без лишних слов пошел на него с копьем наперевес. Чжу Ба-цзе занес грабли и пошел навстречу. Они сошлись у склона горы и не успели схватиться раз семь или восемь, как Чжу Ба-цзе почувствовал, что у него слабеют руки и ему не устоять перед врагом. Поспешно обернувшись, он крикнул:
— Братцы, плохо дело! Тащите меня обратно! Тащите же!
Но Сунь У-кун; хотя и елышал его, нарочно ослабил веревку и даже закинул ее конец вперед.
Потерпев поражение, Чжу Ба-цзе пустился наутек. Он не заметил, что нитка волочится за ним, запутался и упал. Он попытался было подняться, но снова упал и на этот раз разбил себе все рыло. Тут дьявол настиг его, вытянул свой хобот, обвил им, словно дракон, несчастного Чжу Ба-цзе и с победой вернулся в пещеру. Ликующие бесы запели победную песню и разошлись Танский монах, находившийся под горой, наблюдал за боем и очень рассердился на Сунь У-куна.
— Теперь я понимаю,— сказал он,— почему Чжу Ба-цзе желал твоей смерти! Между вами нет чувства братской любви, а одна только зависть и злоба. Вот и сейчас он взывал к тебе, просил оттащить его за веревку, а ты, мало того что не стал тащить, так еще и конец веревки выпустил?! Вот он и попал в беду, что теперь делать?
— Наставник! — притворно улыбаясь, ответил Сунь У-кун.— Очень уж ты любишь его и потому прикрываешь все его слабости. Когда меня схватили, ты ничуть не беспокоился. Еще бы! Рядом были твои помощники, готовые пожертвовать ради тебя жизнью. А вот когда этот дуралей попался, ты пеняешь на меня. Пусть и он немного пострадает, будет по крайней мере знать, как достаются священные книги!
— Ученик мой! — укоризненно произнес Танский монах.— Разве не беспокоился я о тебе, когда ты ходил сражаться с дьявоможоно бже екобать, етоакнми случинся бада Прошу туя, вырее чи его.
— Мстительным быть не следует,— ответил Сунь У-кун, — и я сейчас отправлюсь выручать нашего брата.
С этими словами он стремительно поднялся на гору. «Этот дурак желал мне смерти,— со злобой думал Сунь У-кун.- Пусть теперь за это поплатится! Прежде всего надо будет разузнать, что сделал с ним дьявол. Вот помучают его там, а уж потом я его вызволю!»
Произнеся заклинание и прищелкнув пальцами, Сунь У-кун встряхнулся, превратился в цикаду и вспорхнул. Затем он прицепился к уху Чжу Ба-цзе и таким образом очутился вместе с дьяволом у пещеры. Ведя за собой тысячи бесов и бесенят, второй демон подошел к входу в пещеру и приказал сделать привал, а сам тем временем внес схваченного им Чжу Ба-цзе во внутрь.
— Ну вот, братец! Одного изловил! — торжествующе произнес он.
- Ну-ка, покажи, кого ты изловил? — спросил старый дьявол. Второй демон разжал хобот и бросил Чжу Ба-изе наземь. — Он? — Нет. Этот негодяй ни на что не годен,— отозвался старый демон. Услышав эти слова, Чжу Ба-цзе обрадовался.
- Великий князь,— проговорил он, — раз я ни на что не годен, отпусти меня и излови того, кто тебе нужен.
Тут вмешался третий демон:
— Ничего, пусть остается, все же он один из учеников Танского монаха — Чжу Ба-цзе. Свяжем его пока и посадим в пруд на заднем дворе, пусть помокнет. А когда с него слезет шерсть, мы ему вспорем брюхо, выпотрошим, засолим и завялим тушу, и в ненастную пору будем закусывать, попивая винцо.
Чжу ва-цзе переполошился.
— Теперь конец мне пришел! - стенал он.- Напоролся на дьяволов, торгующих солониной!
Толпа оборотней набросилась на Чжу Ба-цзе. Его скрутили по рукам и ногам, поддели коромыслом и понесли к пруду, где бросили в воду. После этого все вернулись в пещеру.
Великий Мудрец все же успел взлететь и видел сверху, как Чжу Ба-цзе вертел рылом, то погружаясь, то всплывая, и отчаянно сопел. На него нельзя было смотреть без смеха. Он походил на огромную почерневшую корону лотоса, какая бывает в начале осени, уже побитая инеем, с выпавшими из коробочки семенами. Глядя на Чжу Ба-цзе, Великий Мудрец одновременно испытывал и ненависть и жалость.
«Как же быть? — думал он.— Ведь Чжу Ба-цзе тоже участник собора под древом с драконообразными цветами и исповедует учение Будды. И все же нельзя простить ему того, что он всякий раз, как случается беда, начинает делить поклажу, чтобы уйти куда вздумается. Кроме того, он всегда подбивает наставника читать заклинание о сжатии обруча на моей голове. На днях я слышал от Ша-сэна, будто Чжу Ба-цзе стал тайком копить деньги. Как бы узнать, правда это или нет? Вот я его сейчас припугну, и все узнаю». Что за молодец Сунь У-кун! Подлетев к уху Чжу Ба-цзе и переменив голос, он стал звать: — Чжу У-нэн! Чжу У-нэн! Чжу Ба-цзе опешил. «Кто же это здесь может знать, что я зовусь еще Чжу У-нэн? — подумал он.-— Ведь этим именем меня нарекла бодисатва Гуаньинь. Но с того времени, как я последовал за Танским монахом, меня стали звать Чжу Ба-цзе. Тьфу ты, вот уж не везет!» Однако любопытство взяло верх, и он спросил:
— Кто назвал меня монашеским именем? — Я! — отозвался Сунь У-кун. - Кто ты такой?
— Я из сыскного приказа,— отвечал Сунь У-кун зловещим голосом. Дурень совсем растерялся. — Господин начальник,— пролепетал он, — от кого же? — Меня послал за тобой правитель пятого судилища Преисподней, — важно ответил Сунь У-кун. — Господин начальник! — взмолился Чжу Ба-цзе.— Вернись обратно и доложи своему повелителю, который хорошо знаком с моим старшим братом в монашестве, Сунь У-куном, что я, мол, прошу его отсрочить явку на один день. А завтра снова придешь! — Не городи чепуху! — возразил Сунь У-кун.— Знаешь пословицу? «Раз правитель Преисподней назначил умереть в час третьей стражи, кто посмеет задержать до четвертой!» Живо ступай за мной, не то я поволоку тебя на веревке! — Господин начальник! — продолжал молить Чжу Ба-цзе.— Погляди на меня, ведь мне еще пожить хочется. Погоди денек: здешние дьяволы за это время схватят моего наставника и его учеников, мы еще раз повидаемся и тогда все вместе расстанемся с жизнью. Сунь У-кун злорадно посмеивался про себя. — Ну ладно! — сказал он примирительно.- Сегодня я должен увести с собой еще тридцать человек, и всех в разное время. Отправлюсь-ка я пока за ними, а потом приду за тобой, вот и пройдет денек. Нет ли у тебя деньжат на дорогу? Подкинь хоть сколько-нибудь. — Смилуйся! — воскликнул Чжу Ба-цзе.— Откуда могут быть деньги на дорогу у того, кто отрешился от мирской суеты? — Если нет, поведу на веревке! Ступай за мной! - строго прикрикнул Сунь У-кун. — Господин начальник! — в полном смятении взмолился Чжу Ба-цзе.— Не закидывай на меня петлю! Я ведь знаю, что твоя веревка зовется «ловцом жизни»,- затянется петлей, и дух вон! Есть у меня деньги, - заговорил он другим тоном, - да только совсем немного.
— Где? — обрадовался Сунь У-кун.— Ну-ка, доставай живей!
— Пожалей ты меня! Пожалей! — простонал Чжу Ба-цзе.— С тех пор как я стал монахом, добрые люди, видя, что брюхо у меня довольно вместительное, помимо пищи давали мне еще иногда кое-какую мелочишку, и мне перепадало больше, чем другим. А я брал да прятал. Вот и набралось у меня пять чохов серебром; держать деньги при себе мне было очень неудобно. Намедни, когда мы были в городе, я упросил золотых дел мастера сплавить их в один слиток. Но мастер оказался бессовестным: украл часть моего серебра, и слиток получился всего на четыре чоха с шестью грошами. Вот и возьми его.
Продолжая посмеиваться про себя, Сунь У-кун все же удивился: «Куда же он запрятал серебро, дуралей голоштанный? — подумал он.— Ему ведь и штаны-то купить не на что!»
— Говори, — сказал он, — где твое серебро?
— Я засунул его в левое ухо, — ответил Чжу Ба-цзе.— Будь добр, возьми сам, а то я ведь связан.
Сунь У-кун сразу же, как только услышал эти слова, просунул руку в ухо Чжу Ба-цзе и действительно нащупал там слиток серебра в виде седельца, весом на все четыре чоха с пятью, а может, и с шестью грошами; взяв его в руку, он не выдержал и громко захохотал.
Дурень тотчас узнал Сунь У-куна по голосу и, барахтаясь в воде, стал ругать его:
— Чтоб тебе сдохнуть, обезьяна проклятая! Я терплю такие страдания, а ты явился вымогать у меня последнее мое добро.
Сунь у-кун снова расхохотался.
- Ну и вздул бы я тебя, тухлятина! Вот мне действительно пришлось перенести невесть сколько горя и страданий, а ты тем временем копил себе денежки!
— Эх ты, бесстыжий! — разозлился Чжу Ба-цзе.— Какие же это деньги? Я по крохам собирал, отказывал себе в еде, чтобы купить хоть материи и сшить одежду, а ты напугал меня и обманом все забрал. Верни хоть сколько-нибудь!
— Ни полгроша тебе не достанется, — твердо произнес Сунь У-кун.
. Ба-цзе снова выругался, но тут же добавил:
- Так и быть, эти деньги подношу тебе в дар за спасение моей жизни. Обещай только, что вызволишь меня отсюда.
— Ладно, не горячись! — спокойно ответил Сунь У-кун.— Обожди немного, и я спасу тебя.
Сунь У-кун спрятал деньги, после чего тотчас принял свой обычный облик. Взяв в руки железный посох, он подтолкнул им Чжу Ба-цзе поближе, потом схватил его за ноги обеими руками, вытащил на берег и снял с него веревки. Чжу Ба-цзе подпрыгнул, сбросил с себя одежду, выжал ее, встряхнул и снова надел на себя еще совсем сырую. — Братец! — ласково произнес он, обращаясь к Сунь У-куну.— Давай откроем задние ворота и убежим отсюда! — Достойно ли будет нашего звания бежать через задние ворота? — насмешливо спросил Сунь У-кун.— Пойдем-ка лучше через передние. — У меня ноги затекли, — плаксиво ответил Чжу Ба-цзе,— не могу бежать...
Размахивая посохом, Сунь У-кун направился к выходу. Чжу Ба-цзе ковылял за ним, но стоило ему увидеть у вторых ворот свой грабли, как он тут же оттолкнул охранявшего их бесенка, схватил их и ринулся напролом. Пробиваясь через третий ряд ворот, они вместе с Сунь У-куном перебили несметное количество бесенят. Когда старый демон услышал об этом, он стал укорять второго демона. — Эх ты, ловкач! Ну и ловкач! Гляди-ка, Сунь У-кун похитил твоего Чжу Ба-цзе и смертным боем бьет у ворот наших бесенят. Второй демон встрепенулся и помчался к воротам с копьем в руке.
— Ах ты, мерзкая обезьяна! — громко бранился он.— До чего же ты наглая! Как ты смеешь так нахально вести себя? Сунь У-кун тотчас же остановился. Но дьявол без дальнейших разговоров бросился на Сунь У-куна с копьем. А тот неспеша, словно степенный монах, ухватился за свой железный посох и начал наносить врагу встречные удары. Ну и хорош был бой:
Втроем осилить и сожрать! А Чжу Ба-цзе был простодушен И к демонам попал в темницу, царь обезьян проник в пещер! 1 спас беднягу из оков За ними вслед погнался дьявол, Разя налево и направо. Копье и посох вмиг скрестились, Крутясь, как яростный тайфун. Грозил герою черный демон Копьем, похожим на удава, И посохом — морским драконом — Разил отважный Сунь У-кун. От взмахов посоха всклубились Над ними огненные тучи. Туман от дьявольских ударов на о оросй то ой могучніа. Где не было врагу пощады И жалости никто не ждал!
Тем временем Чжу Ба-цзе, видя, что Великий Мудрец вступил в бой с дьяволом-оборотнем, прислонил свои грабли к горной скале у перевала и спокойно наблюдал за ходом битвы, даже и не думая идти на помощь Сунь У-куну.
Вскоре дьявол убедился, что посох Сунь У-куна довольно увесист, а Сунь У-кун между тем оказался настолько увертлив, что не получил даже царапины. Тогда дьявол перестал нападать и лишь отбивал удары копьем, готовясь вытянуть хобот и обвить им своего противника. Сунь У-кун разгадал умысел врага и, взявшись обеими руками за концы посоха, мгновенно поднял его высоко над головой. В этот момент дьявол обхватил хоботом туловище Сунь У-куна, но руки его оставались свободными. Посмотрели бы вы, что он стал выделывать своим посохом, забавляясь концом хобота.
Чжу Ба-цзе не выдержал и стал бить себя в грудь кулаками.
— Эх, дьявол! — воскликнул он.— Меня, разиню, ты сразу поймал хоботом так, что я даже пошевелить руками не смог, а у этой вертлявой обезьяны почему-то оставил руки свободными. Она тебе хобот проткнет, от боли у тебя слезы из глаз брызнут и ты выпустишь ее из рук!
У Сунь У-куна, по правде говоря, не было такого намерения, но Чжу Ба-цзе своими словами надоумил его. Сунь У-кун тотчас взмахнул посохом, который стал толщиной с куриное яйцо, а длиною более одного чжана, и начал засовывать его дьяволу в хобот. Дьявол струсил и, громко фыркнув, разжал хобот, но Сунь У-кун вцепился в него руками и стал тащить. Чтобы спастись от боли, дьявол послушно следовал за движениями рук Сунь У-куна. Тут только Чжу Ба-цзе расхрабрился и решил помочь Сунь У-куну. Схватив грабли, он собрался бить дьявола по ляжкам, но Сунь У-кун остановил его.
— Так не годится! — вскричал он.— У твоих граблей зубья очень острые и проткнут кожу насквозь, так что кровь потечет. Тогда наставник опять будет браниться и обзовет нас душегубами! Лучше бей его рукоятью!
Чжу Ба-цзе послушался и стал размеренно, шаг за шагом, бить оборотня, погоняя его, а Сунь У-кун тем временем тянул его за хобот и вел вниз под гору. Издали можно было подумать, что это два раба-погонщика ведут слона.
Танский монах все время пристально вглядывался вдаль и вдруг заметил своих учеников, которые приближались с криками
и шумом. Он поспешно подозвал к себе Ша-сэна. — У-цзин! Смотри-ка! Кого это тащит Сунь У-кун? Ша-сэн взглянул и засмеялся.
— Да это же оборотень, - проговорил он сквозь смех. — Видишь, Сунь У-кун тащит его за хобот? Вот миляга-то! — Прекрасно! — обрадовался Танский монах.— Гляди, какой здоровенный оборотень, и хобот у него длиннющий! — воскликнул он.—Ну-ка, спроси у него, согласится ли он переправить нас через гору. За это мы пощадим его и не причиним вреда. Ша-сэн пошел навстречу, громко крича на ходу: — Эй вы! Наставник велел сказать, что пощадит дьявола и не причинит ему никакого вреда, если он даст обещание переправить нас через гору.
Дьявол услышал эти слова, повалился на колени и обещал выполнить все, что от него потребуют. Сунь У-кун все время держал его за хобот так, что дьявол, когда говорил, гнусавил, словно был сильно простужен. — О великий властитель мой, Танский наставник! — молил второй демон.— Если ты пощадишь меня, я немедленно переправлю тебя через гору на паланкине.
Сунь У-кун поспешил ответить за наставника:
- Наставник и мы, ученики его, побеждаем людей добротой. Пусть будет по-твоему, — пока мы пощадим тебя. Ступай скорей за паланкином. Но смотри, если и на этот раз вы измените слову, мы изловим всех вас и тогда уж не ждите пощады!
Дьявол совершил земной поклон и удалился.
А Сунь У-кун и Чжу Ба-цзе принялись рассказывать, что с ними произошло. О том, как Чжу Ба-цзе, испытывая жгучий стыд, сушил свои одежды, развесив их у склона горы, и как они ждали паланкин, мы распространяться не будем. Дрожа от страха, второй демон вернулся в пещеру. О том, как Сунь У-кун ухватил его за хобот и потащил куда-то, бесенята успели сообщить старому и младшему демонам еще до его появления. Старый демон был в отчаянии и вместе с третьим демоном и толпой бесов вышел из пещеры. Но тут они увидели второго демона, и все вместе вернулись обратно.
Второй демон передал всем о милосердии Танского монаха и о его умении побеждать людей добром. Все молча переглянулись. Никто не посмел перечить. — Согласен ли ты, мой старший брат, переправить Танского монаха через гору? — спросил второй демон. — Братец! Зачем же спрашивать об этом? — отвечал старый демон.— Сунь У-кун добр и справедлив. Находясь у меня в брюхе, он мог тысячу раз погубить меня, если бы захотел. Вот и теперь, когда он уволок тебя за хобот, тоже мог не отпустить тебя. Страшно подумать, что бы было, если бы он повредил кончик твоего хобота! Живо собирайтесь, пойдем провожать Т анского монаха!
Тут младший демон рассмеялся и воскликнул:
— Провожайте, провожайте! - Ты, кажется, чем-то недоволен? — спросил его старый демон.— Не хочешь провожать - не надо, и без тебя обойдемся.
Третий демон опять рассмеялся. — Разрешите сказать, уважаемые братья! — произнес он.— Лучше бы Танский монах не просил, чтобы мы его провожали, а прошел бы тихо и незаметно. Но раз он требует этого, пусть пеняет на себя. Я приготовлю ему ловушку, которая называется «Выманить тигра из горного логова». — «Выманить тигра из горного логова»? — переспросил старый демон.— Что это значит? — Мы сейчас поднимем на ноги всех наших бесов, пересчитаем их, и из каждого десятка тысяч отберем по одной тысяче, из тысячи отберем сотню, а затем из сотни отберем шестнадцать и еще тридцать... Старый дьявол удивился. — Как же так - сперва шестнадцать, а потом еще тридцать?—
— Тридцать нам надо таких, — пояснил третий демон, — которые умеют парить и жарить. Мы дадим им отборного риса, лучшей муки, ростки бамбука, бутоны чая, разных грибов, бобового сыра и вермишель. Прикажем им отойти на двадцать или тридцать ли, разбить палатки, приготовить еду и чай и ожидать Танского монаха.
— Ну, а шестнадцать для чего? — продолжал недоумевать старый дьявол.
— Восемь из них пусть несут паланкин, а другие восемь побегут впереди и будут разгонять прохожих и встречных. А вы, братья, сопровождайте паланкин слева и справа на всем пути до первого привала. Мой город расположен к западу отсюда на расстоянии четырехсот с лишним ли. Там уже будут люди и кони наготове, чтобы встретить Танского монаха. Когда он начнет приближаться к городу, то мы сделаем то-то и то-то (тут он понизил голос до шепота), а затем разлучим Танского монаха с его учениками так, чтобы они даже не видели друг друга. На долю этих шестнадцати чертенят и выпадет честь изловить самого Танского монаха.
Этот план действий настолько понравился старому демону, что он полностью пришел в себя и даже воспрянул духом.
— Хорошо! Хорошо! Хорошо! — твердил он непрестанно.
Дьяволы сразу же устроили перекличку и отобрали сперва тридцать бесов, которых снабдили всеми припасами, а затем еще шестнадцать, которым велели нести роскошный паланкин, благоухающий всевозможными ароматами. Дьяволы покинули пещеру, а оставшимся бесам было приказано: «Никому не выходить и не шататься без дела в горах! Знайте, что Сунь У-кун отличается подозрительностью, и, если заметит кого-нибудь из вас, у него сразу же возникнут сомнения, и он разгадает ваш замысел!»
Ведя за собой всю свиту, старый демон дошел до большой дороги и стал громко звать:
— О владыка наш, Танский монах! Отныне пусть дорожная пыль не докучает тебе. Просим поторопиться в путь, чтобы
пораньше переправиться через гору! Услышав зов, Танский монах спросил Сунь у-куна: — Кто это зовет меня? Сунь У-кун стал всматриваться и сказал:
— Я вижу того самого дьявола, которого мне удалось покорить. Он явился сюда с паланкином, чтобы перенести тебя через гоРтанский монах молитвенно сложил руки и, устремив взор в небо, стал восклицать:
— О благо! О благо! Если бы не ты, мой мудрый ученик, разве смог бы я выбраться отсюда живым?!
После этого он направился к паланкину и поклонился дья- — Я очень признателен вам за доброе отношение, — торжественно произнес он.— Когда мы будем возвращаться к себе на восток со священными книгами, то сочтем своим долгом прославить вас среди всех жителей нашей столицы Чанъань!
Тут дьяволы и бесы совершили земной поклон, а затем старый демон предложил Танскому монаху занять место в паланкине.
Несчастный Танский монах, рожденный от плоти и крови, не представлял себе, что попался на удочку. Да и Великий Мудрец Сунь У-кун, по натуре своей верный и прямой, как властитель Северной Полярной звезды и Золотой небожитель учения Будды, не ожидал, что дьявол, который обязан ему своей жизнью, замыслил недоброе. Он велел Чжу Ба-цзе немедленно навьючить поклажу на коня и неотступно следовать за Ша-сэном, а сам возглавил шествие и зорко смотрел по сторонам, помахивая своим железным посохом. Восемь бесов несли паланкин, а другие восемь бежали впереди и громкими криками разгоняли прохожих. Трое дьяволов-оборотней поддерживали оглобли паланкина. Танский наставник блаженствовал на мягких подушках и предавался тихой радости. Вот вся процессия взобралась на высокую гору и двинулась по большой дороге.
Кто мог знать, что в этой радости таится скорбь? В одной кано-
нической книге сказано: Когда счастье достигнет высшего предела, Тогда же рождается зло. Есть еще и такое изречение: K встрече со звездой Долголетия Может судьба нас привесть; К воротам скорбного дома Звезда, ниспадая, утешенье готова принесть.
Трое дьяволов, единодушные в своем заговоре, шли как стражи, охраняя паланкин с обеих сторон, и были весьма предупредительны. Пройдя тридцать ли, устроили небольшой привал, а че рез пятьдесят ли снова расположились на отдых. Всякий раз подавали еду и питье. Дьяволы просили разрешения располагаться на отдых до наступления сумерек. Всю дорогу поддерживался образцовый порядок. На дню кормили три раза, причем выбор блюд удовлетворял все вкусы и желания. Для ночлега выбирали превосходные места, и путники спокойно отдыхали.
Продвинувшись на запад более чем на четыреста ли, путники вдруг увидели город. Великий Мудрец Сунь У-кун, с высоко поднятым железным посохом, оказался впереди на расстоянии всего лишь одного ли от паланкина. При виде города он так испугался, что даже оступился и упал, тщетно пытаясь подняться на ноги. Вас, наверное, удивило, почему Сунь у.-кун, такой храбрый, вдруг испугался? А дело в том, что он узрел над этим городом зло-
вещий туман, невидимый для простых смертных. Там над кровлями Демоны водят нечистые игры, там у каждых ворот Стражи в облике волчьем стоят. Воеводами служат Свирепые пестрые тигры, И тигрят беломордых Идет за отрядом отряд. г ам олени-гонцы От заставы снуют до заставы, А лисицы ползут По следам незнакомых людей. 1ам вдоль стен городских Разлеглись, голодая, удавы, И повсюду кишат Исполинские скопища змей. Там матерые волки Сидят на высоких балконах, Отдают повеленья, Огонь извергая и чад, И пятнистые барсы Резвятся в садах, в павильонах,— Окликая друг друга, Хохочут, поют и кричат. злые духи проносят знамена И бьют в барабаны, Стерегут перекрестки дорог. И проносят большие тюки Кабанов караваны, И зайчата торговлю ведут Это княжество Некогда было блаженной страною, Тазывалось «Уделом Зарі И Небесных гостей» Тот город за черной стеною тал убежищем оборотней 1 коварных чертей
Как раз в тот самый момент, когда Сунь У-кун в ужасе смотрел на бесовекое наваждение, позади раздался свист ветра. Сунь У-кун быстро обернулся и увидел третьего деможа, который со страшной силой нанес ему удар по голове замечательной пикой с разукрашенным древком. Сунь У-кун мгновенно перевернулся и, вскочив на ноги, пустил в ход свой железный посохпалицу с золотыми обручами. Оба они, тяжело дыша от распиравшего их гнева и злобы, не находили слов и дрались, скрежеща зубами от ярости.
Между тем старый демон подал знак и, подняв свой стальной меч, накинулся на Чжу Ба-цзе. В сильном смятении Чжу Ба-цзе бросил коня, завертел своими граблями, а затем стал колотить ими куда попало. Второй демон нацелился длинным копьем на Шасэна, но тот успел отразить удар своим волшебным посохом. Так на вершине начался жаркий бой трех дьяволов с тремя монахами.
Шестнадцать бесов по сигналу стали действовать: один схватил белого коня, другой завладел поклажей, остальные ринулись на Танского монаха, потащили паланкин прямо к окраине города и стали громко кричать: «О великий князь, властитель наш! Твой замысел удался на славу. Танский монах уже в наших руках».
Толпы бесов и бесенят стали сбегаться со стен города. Городские ворота широко распахнулись, и была дана команда: свернуть знамена и заглушить барабаны, не поднимать никакого шума и не бить в гонги. Все стали говорить: «Великий князь велел не производить никакого шума, чтобы не испугать Танского монаха. Его ни в коем случае нельзя пугать, иначе его мясо прокиснет и не пригодится в пищу!» Толпа бесов и бесенят, ликуя, приветствовала Танского монаха низкими поклонами как главу всех монахов. Его внесли на паланкине прямо в тронный зал дворца с золотыми колокольцами. Там его усадили на почетное место в самой середине зала и принялись угощать и чаем и яствами, кружились и хлопотали возле него со всех сторон.
Несчастный монах в состоянии полузабытья с трудом открыл глазак в далувнлен повернется иго судьва Останется он жив или погибнет — об этом вы, читатель, узнаете из следующей